Источник: Ранние Отцы Церкви. Антология. Брюссель: "Жизнь с Богом", 1998. с. 345-361.


представленная в пользу христиан римскому сенату
  1. События, совершившиеся вчера и третьего дня в вашем городе при Урбике, Римляне, и то, что подобным образом безрассудно делается вашими правителями повсюду, вынудили меня написать эту речи в защиту нас которые одной природы с вами и ваши братья, хотя вы и не признаете этого и не хотите признавать из-за славы ваших мнимых достоинств. Ибо повсюду, исключая тех, которые веруют что беззаконные и невоздержные будут наказаны вечным огнем а добродетельные и жившие подобно Христу будут жить вместе с Богом в состоянии, чуждом страдания,- я разумею сделавшихся христианами,- все, кого станут исправлять от какого-нибудь порока отец или ближний, или сын или друг или брат или муж или жена, все такие по упорству воли, привязанности к удовольствию и непреклонности к добру, и злые демоны, всегда враждующие против нас и имеющие таких судей, (как Урбик), своими рабами и почитателями, настраивают таких правителей, как бы беснующихся, подвергать нас смерти. Но чтоб объяснить вам все дело, бывшее при Урбике, я расскажу вами, что случилось.
  2. Одна женщина имела у себя распутного мужа, и сама была прежде распутною. Когда же она познала учение Христово, то и сама обратилась к доброй жизни и старалась убедить к тому же мужа своего, излагая ему учение и внушая, что для тех которые живут не целомудренно и не согласно с здравым разумом будет мучение в вечном огне. Но муж продолжал те же распутства и своими поступками отчуждил от себя жену. И она, почитая нечестием долее разделять ложе с таким мужем который против закона природы и справедливости всячески изыскивал средства к удовлетворению похоти, захотела развестись с ним: но, уважив советы своих которые убеждали ее потерпеть еще, в надежде, что муж когда-нибудь переменится, принудила себя остаться. Когда же муж ее отправился в Александрию, и сделалось известным что там он вдался в дела еще худшие; тогда она, чтобы оставаясь в супружестве и разделяя с ним стол и ложе, не сделаться участницею его непотребств и нечестия, дала ему так называемый развод и удалилась от него. Но хороший и добрый муж ее, которому бы следовало радоваться тому, что она и сама бросила такие дела, которым необузданно предавалась прежде с слугами и наемниками, находя удовольствие в пьянстве и всяком непотребстве, и хотела его удержать от них,- когда она оставила его против его воли, представил против нее обвинение, объявляя, что она христианка. Она подала тебе, самодержцу, прошение, чтоб ей было дозволено сперва распорядиться своими домашними делами, и по приведении в порядок дел своих защищаться по предмету обвинения; и ты дозволил это. А бывший муж ее, не могший теперь вести дело против нее, обратился на некоторого Птоломее, который подвергся наказанию от Урбика, и который был наставником ее в христианском учении. Он поступил таким образом: сотника, своего приятеля, который заключил Птоломея в темницу, он убедил взять Птоломее и спросить только о том христианин ли он. Птоломей, будучи нрава правдолюбивого, чуждого лжи и обмана, исповедал себя христианином и за то сотник оставил его в узах и долго мучил в темнице. Наконец когда этот человек был приведен к Урбику; то также был спрошен только о том христианин ли он. Он опять, зная за собой доброе, которым обязан Христову учению, исповедал училище Божественной добродетели. Ибо, кто отрицается от чего-нибудь, отрицается или потому, что осуждает это дело, или потому, что сознает себя недостойным и чуждым того, а посему избегает признания; но ни то, ни другое условие не идет к истинному христианину. Урбик приказал отвести его на казнь. В это время некто Лукий, также христианин видя так незаконно состоявшееся осуждение, сказал Урбику: <почему ты осудил на казнь этого человека, который не виновен ни в блуде, ни в прелюбодеянии, не убийца, не грабитель или вор и вообще не обличен в каком-либо преступлении, а исповедал только себя христианином? Ты Урбик судишь, как неприлично судить ни самодержцу благочестивому, ни философу сыну кесаря, ни священному сенату>. А Урбик ничего не отвечая, сказал только Лукию: <и ты, мне кажется, такой же>; и когда Лукий отвечал <точно>, то и его велел отвести на казнь. Лукий даже благодарил его за это, зная, что избавляется от таких злых властителей, и отходит к Отцу и Царю небесному. Подошел еще и третий некто, и также приговорен был к казни.
  3. Поэтому и я ожидаю, что буду поймав в сети кем-нибудь из тех о которых я упомянул и повешен на дереве, по крайней мере, Кресцентом любителем шума и суетного блеска. Ибо этот человек не стоит того, чтобы называть его философом (любителем мудрости), так как он всенародно обвиняет нас в том чего не знает - будто христиане безбожники и нечестивцы; и это делает он в угоду и удовольствие обольщенной толпы. Если он нападает на нас не изучавши учения Христова: то он человек крайне злой и гораздо хуже простолюдинов которые часто остерегаются говорить о том, чего не знают и приносить ложное свидетельство; а если он изучал его и не повял его величия, или повял во делает так чтобы не заподозрили его, что он христианин то оказывается еще более низким и злым потому что он раб народного и несмысленного мнения и страха. И я хочу, чтоб вы звали, что я, предложив ему несколько вопросов удостоверился и доказал, что он вовсе ничего не знает. И если эти состязания с ним не дошли до вас то, в доказательство истинности моих слов я готов и при вас повторить состязание с ним: и это было бы царское дело. А если известны вам и мои вопросы и его ответы, то для вас ясно, что он ничего вашего не знает или если и знает то, боясь слушателей, не смеет говорить, подобно Сократу, и чрез то обличается, что он как я сказал, не философ а славолюбец который не уважает того достойного всей любви правила Сократова: <никого не должно предпочитать истине>. И невозможно, чтоб циник избравши последнею целью безразличие (между добром и злом) признавал какое-нибудь добро кроме безразличия.
  4. Но чтобы кто-нибудь не сказал нам: "так убивайте же все сами себя и отходите к Богу, и вас избавьте от хлопот>: то скажу, по какой причине мы этого не делаем и почему при допросах безбоязненно призываемся. Мы научены, что не напрасно Бог сотворил мир но для человеческого рода, и, как я прежде сказал, Он услаждается теми, которые подражают в свойственных Ему добродетелях и ненавидит тех которые словом или делом предпочитают зло. Итак если все мы станем сами себя убивать, то будем виновны в том что, сколько от нас зависит никто не родится, не научатся Божественному учению, и перестанет существовать человеческий род, и если будем делать так то сами поступим противно воле Божией. Когда же нас допрашивают,- мы не отрицаемся, потому что не сознаем за собою ничего худого, но почитаем нечестием не быть во всем верными истине, которая, мы знаем угодна Богу; притом мы хотим ныне и вас избавить от несправедливого предубеждения об нас.
  5. Но если кому придет такая мысль, что если мы признаем Бога нашим покровителем то беззаконные, как мы говорим не владычествовали бы над нами и не мучили бы нас: разрешу и это. Бог сотворивший весь мир покорив земное человеку, и устроив небес выя светила для произращения плодов и для произведения перемен времени, постановив им Божественный закон (что очевидно, Он сделал для людей), вверил попечение о людях и о поднебесном поставленным на это ангелам. Но ангелы преступили это назначение: они впали в совокупление с женами, и родили сынов так называемых демонов; а затем наконец поработили себе человеческий род частью посредством волшебных писаний, частью посредством страхов и мучений, которые они наносили, а частью чрез научение жертвоприношениям куреньям и возлияниям в коих сами возымели нужду, поработившись страстям и похотям; и они посеяли между людьми убийства, войны, любодеяния, распутства и всякое зло. Поэтому и поэты и мифологи, не зная, что все ими описываемое делали с мужчинами и женщинами, городами и народами, ангелы и рожденные от них демоны, приписали это самому Богу и сынам родившимся, как от семени Его, так и от называемых Его братьев Посидона и Плутона, а равно и от детей их. Потому они каждого называли таким именем какое кто из ангелов давал себе и своим сынам.
  6. Напротив Отцу всего, нерожденному, нет определенного имени. Ибо если бы Он назывался каким-нибудь именем то имел бы кого-либо старше себя, который дал Ему имя. Что же касается до слов: Отец Бог Творец Господь и Владыка,- это не суть имена, во названия, взятые от благодеяний и дел Его. И Сын Его, Который один только называется собственно Сыном Слово, прежде тварей сущее с Ним и рождаемое от Него, когда в начале Он все создал и устроил - хотя и называется Христом потому что помазан и потому что чрез Него Бог устроил все, но и это самое имя содержит неизвестное значение, так же как и наименование: Бог не есть имя, но мысль, всажденная в человеческую природу, о чем-то неизъяснимом. Но Иисус имеет имя и значение и человека, Спасителя; ибо Он и сделался человеком как я уже сказал, и родился по воле Бога и Отца ради верующих в Него людей и для сокрушения демонов. Это и теперь вы можете узнать из того, что происходит пред вашими глазами. Ибо многие из ваших из христиан исцеляли и ныне еще исцеляют множество одержимых демонами во всем мире и в вашем городе, заклиная именем Иисуса Христа, распятого при Понтие Пилате, между тем как они не были исцелены всеми другими заклинателями, заговорщиками и чародеями,- и тем побеждают и изгоняют демонов, овладевших человеками.
  7. Поэтому Бог ради семени христиан, которое Он признает причиною сохранения мира, и медлит произвести смешение и разрушение вселенной, так чтобы не было уже более злых ангелов демонов и людей. А если бы не это, то уже было бы невозможно вам более поступать так с нами и возбуждаться к тому злыми демонами; но судный огонь сошел бы и истребил все без разбора, как прежде воды потопа не оставили никого, кроме одного с его семейством который называется у нас Ноем а у вас Девкалионом и от которого снова произошло такое множество людей - злых и добрых. Так - утверждаем мы - будет сгорение мира, а не как думают стоики, на основании своего учения о превращении всех вещей одной в другую; что, очевидно, весьма нелепо. И не по судьбе люди действуют или терпят случающееся с ними, но - думаем - каждый делает добро или грешит по своему выбору; а что добрые, каков Сократ и подобные ему, бывают гонимы л заключаемы в узы, а Сарданапал Епикур и подобные им по-видимому, благоденствуют в изобилии и славе, то это происходит по действию злых демонов: но стоики, не понимая этого, учили, что все бывает по необходимости судьбы. Но так как Бог в начале сотворил род и ангелов и человеков с свободною волею, то по справедливости они будут нести наказание в вечном огне за грехи свои. Ибо такова природа всякой твари - быть способною к пороку и добродетели, и ни одна из них не была бы достойною похвалы, если бы не имела возможности склоняться в ту или другую сторону. Это же подтверждают все где-либо бывшие здравомыслящие законодатели и философы тем, что предписывали иное делать, а иного удаляться. И стоические философы в своем учении о нравственности весьма одобряют это же самое, так что из этого открывается несостоятельность их учения о началах и о бестелесных вещах. Ибо если они скажут что действия людей происходят вследствие судьбы, то должны будут сказать,- или что Бог есть не что иное, как то, что вращается, изменяется и всегда разрешается в то же самое, и таким образом окажется, что они имеют понятие только о тленном и что сам Бог как в частях там и в делом участвует во всяком зле; или что и порок и добродетели - ничто: но это противно всякому здравому понятию, разуму и уму.
  8. И последователи стоических учений за то, что они были прекрасны в своей нравственной системе, также как и поэты в некоторых отношениях по причине семени Слова, насажденного во всем роде человеческом,- были, мы знаем ненавидимы и убиваемы: таков известно, был Гераклит как я прежде сказал, и из современных нам Мусовий и другие. Ибо демоны, как я показал всегда производили то, что все старавшиеся сколько-нибудь жить согласно с разумом и удаляться зла, были ненавидимы. Поэтому ни мало не удивительно, если, по действию обличаемых демонов подвергаются еще большей ненависти те, которые стараются жить согласно не с какою-либо частью посеянного в них Слова, но, руководствуясь знанием и созерцанием всего Олова, Которое есть Христос. Демоны, впрочем, понесут достойное наказание и мучение: они будут заключены в вечном огне. Ибо если они и ныне побеждаются от людей именем Иисуса Христа, то это служит свидетельством о наказании, которое готовится для них и для служащих им в огне вечном. Так и все пророки предвозвестили, и Иисус наш Учитель, научил нас.
  9. Но чтобы не сказал кто того же, что говорят те, которые почитаются за философов, т.е. что все, что мы говорим о наказании неправедных людей в вечном огне, есть только пустые слова и пугала, и что мы внушаем людям жить добродетельно только по страху, а не потому, что это хорошо и прекрасно,- на это отвечу коротко, что если это не так то нет Бога, или если есть, то Он не печется о людях что и добродетель и порок - ничто, и что, как я прежде сказал законодатели несправедливо наказывают тех которые преступают их хорошие предписания. Но так как они не несправедливы, и Отец их чрез Слово научает их делать тоже, что делает Сам: то не несправедливо поступают и те, которые сообразуются с ними. Если же кто противопоставит нам различные законы между людьми и скажет что у одних это почитается хорошим. а то худым но у других почитается хорошим то, что признается у тех худым и наоборот хорошее у тех признается здесь за худое: тот пусть выслушает что скажу на это. Мы знаем, что и злые ангелы установили законы, соответствующие их порочности, и в таких законах находят удовольствие люди, которые сделались подобными им. Но истинное Слово, когда Оно пришло, показало, что не все мнения и не все учения хороши, но одни худы, а другие хороши. Это же и подобное тому я отвечу и таким людям и если будет нужно, раскрою подробнее, но теперь возвращаюсь к своему предмету.
  10. Итак, наше учение, очевидно, возвышеннее всякого человеческого учения, потому что явившийся ради нас Христос по всему был Слово, т.е. и по телу, и по Слову, и по душе. И все, что когда-либо сказано и открыто хорошего философами и законодателями, все это ими сделано соответственно мере нахождения ими и созерцания Слова, а так как они не знали всех свойств Слова, Которое есть Христос то часто говорили даже противное самим себе. Но кто из живших до Христа, по Его человечеству, покушался исследовать и опровергать что-либо Словом те были предаваемы, как нечестивые и дерзкие, суду. Самый твердый из всех них в этом деле Сократ был обвинен в тех же преступлениях как и мы; ибо говорили, что он вводил новые божества и не признавал тех которых граждане почитали богами. А он изгоняя из государства и Гомера, и других поэтов учил людей отвращаться злых демонов - злых и делавших то, что описывали поэты, и увещевал их приобретать познание неведомого им Бога посредством исследования разума, говоря так: <Отца и Зиждителя всего и найти не легко, и. нашедши, возвестить Его всем не безопасно>. Однако наш Христос сделал это своею силою. Ибо Сократу никто не поверил так чтобы решился умереть за это учение; напротив Христу, Которого отчасти познал и Сократ,- ибо Он был и есть Слово, Которое находится во всем и предвозвещало будущее, то чрез пророков, то и Само чрез Себя. когда соделалось подобострастным нам и учило этому,- поверили не только философы и ученые, но и ремесленники и вовсе необразованные, презирая и славу, и страх и смерть, потому что все это производит сила неизреченного Отца, а не средства человеческого разума.
  11. Но мы не были бы убиваемы, и неправедные люди и демоны не были бы сильнее вас если бы всякому рожденному человеку не надлежало умереть; поэтому-то мы и отдаем этот долг с благодарением. И здесь - я думаю - хорошо и прилично привести рассказ из Ксенофонта. для пользы Кресцента и тех которые несмысленны так же, как он. Ксенофонт говорит, что Геркулес пришедши к месту, где встречались три дороги, нашел добродетель и порок которые явились ему в образе женщин; и что порок в роскошном наряде, с очаровательным и цветущим лицом и с мгновенно пленяющим взглядом сказал Геркулесу: <если ты последуешь за мною, то я сделаю, что ты всегда будешь жить весело и украшаться самым блистательным убранством подобным тому, какое на мне>; а добродетель с грубым лицом и одеждою говорила: но если последуешь за мною, то украсишься не скоропреходящим и тленным убранством и красотою, но украшениями вечными и прекрасными>. Итак, мы совершенно уверены, что всякий удаляющийся того, что кажется красивым и стремящийся к тому, что почитается трудным и странным получает блаженство. Ибо порок дли прикрытия своих собственных действий, принимает на себя свойства, которые принадлежат добродетели и которые действительно прекрасны, чрез подражание нетленному (ибо он ничего нетленного не имеет и сделать не может), и тем порабощает себе долу преклонных людей, а принадлежащие ему худые свойства переносит на добродетель. Но те, кто понимает истинно хорошее, бывают нетленны в добродетели: что всякий рассудительный человек должен предположить о христианах и об атлетах и о тех которые делали подобное тому, что поэты говорили о мнимых богах,- выводя такое заключение из того, что мы презираем смерть, которой бы надлежало убегать.
  12. И сам я, когда еще услаждался учением Платона, слышал как обносят христиан но видя, как они бесстрашно встречают смерть и все, что почитается страшным почел невозможным чтоб они были преданы пороку и распутству. Ибо какой распутный и невоздержный, почитающий за удовольствие есть плоть человеческую, может охотно принять смерть, чтоб лишиться своих удовольствий? Не будет ли он напротив стараться всячески продолжить свою настоящую жизнь и скрываться от властей, а не объявлять о себе для осуждения на смерть? Между тем злые демоны возбудили некоторых худых людей и на такое дело: умертвивши некоторых из нас по ложным обвинениям на нас взнесенным они влекли на пытку слуг наших или детей, или женщин, и ужасными мучениями принуждали их говорить про нас те баснословные действия, которые сами делают явно. А так как за нами нет ничего такого, то мы и не беспокоимся имеет Бога, нерожденного и неизреченного, свидетелем мыслей и действий. Ибо почему бы нам и всенародно не признавать таких дел хорошими, и не доказывать, что они суть божественное любомудрие, говоря, что, умерщвляя людей, мы совершаем таинства Кроноса: упиваясь, как говорят кровью, подражаем тому, что вы делаете почитаемому вами идолу>, которого вы окропляете кровью не только бессловесных животных но и людей, совершая это возлияние крови умерщвленных жертв чрез знаменитейшего и благороднейшего из вас; а мужеложствуя и беззаконно совокупляясь с женщинами, мы подражаем Юпитеру и другим богам находя для себя в этом защиту в сочинениях Эпикура и поэтов? Но так как мы убеждаем вас удаляться и от таких постановлений и от тех которые их исполняют и подражают таким - как это я делаю и теперь на этих самых страницах то на вас всячески нападают; впрочем, мы о том не заботимся, ибо знаем что Правосудный Бог все видит. И что, если бы и теперь кто взошел на какое-нибудь возвышенное место, и воскликнул трагическим голосом: <стыдитесь, стыдитесь приписывать невинным то, что сами делаете явно, и то, что свойственно вам самим и вашим богам взводить на тех которые нисколько тому не причастны: перестаньте, образумьтесь!>
  13. И вот я, когда открыл то нечестивое покрывало, которое злые демоны набросили на божественное учение христиан для отвращения от него прочих людей, посмеется и над виновниками этих ложных выдумок и над их покрывалом, и над народным мнением и, признаюсь, поставляю себе в славу быть и всеми силами стараюсь явиться на самом деле христианином; и это не потому, что учение Платоново совершенно различно от Христова, но потому, что не во всем с ним сходно, равно как и учение других как-то: стоиков поэтов и историков. Ибо всякий из них говорил прекрасно потому именно, что познавал отчасти сродное с посеянным Словом Божиим. А те, которые противоречили сами себе в главнейших предметах, очевидно, не имели твердого ведения и неопровержимого познания. Итак, все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит вам христианам. Ибо мы, после Бога, почитаем и любим Слово нерожденного и неизреченного Бога, потому что Оно также ради вас сделалось человеком, чтобы сделаться причастным нашим страданиям и доставить вам исцеление. Все те писатели посредством врожденного семени Слова могли видеть истину, но темно. Ибо иное дело семя и некоторое подобие чего-либо, данное по мере приемлемости; а иное то самое, чего причастие и подобие даровано по Его благодати.
  14. Итак, я прошу вас, благоволите надписать на этом сочинении, что вам угодно, и обнародовать его, чтобы и другие узнали о наших делах и могли освободиться от ложного мнения и неведения о добром; они по своей собственной вине подлежат наказаниям: потому что в природе человеческой есть способность различать доброе от худого, и потому что, обвиняя нас которых не знают в таких действиях какие называют постыдными, сами находят удовольствие в богах которые совершали такие дела и ныне еще требуют от людей того же; таким образом, осуждая нас как будто бы мы делали это, на смерть или узы или другое какое наказание, они произносят приговор на самих себя, поэтому для осуждения их не нужно других судей.
  15. Что же касается до нечестивого и ложного Симонова учения между соотечественниками моими; то я оставил его без внимания. Если вы сделаете надпись на этом сочинении моем то я сделаю его известным всем чтобы, если можно, переменили свои мысли: с этою единственною целью я написал это сочинение. А наше учение, по здравому суду, не постыдно, но выше всякой человеческой философии. По крайней мере оно не походит на сотадские, филенидские, орхистические, эпикурейские, и другие такого же рода наставления поэтов которые всем позволено и видеть в представлениях и читать в писаниях. Я наконец заключу, сделавши с своей стороны все, что могу, и желая, чтобы все люди повсюду сподобились истины. О, если бы вы ради себя самих судили правильно, как того требует благочестие и любомудрие!