О женском покрывале (1–16). О беспорядках при совершении таинства Евхаристии (17–34).

Большинство толкователей полагают, что уже в первой половине 11–й главы Ап. имеет в виду общественное богослужение, которое нарушалось появлением женщин без покрывала на голове. Такое предположение основано на том, что в 4, 5 и 13–м стихах упоминается о пророчествовании, которое будто бы имело место только при общественном богослужении (ср. 1Кор 14.3 и сл.; 1Кор 14.29). Но ничто не препятствует также предположить, что дар пророчества проявлялся также и в домашнем богослужении, в тесном семейном кругу, где могли выступать в качестве совершителей молитвы и женщины. Некоторые обстоятельства даже мешают допустить то предположение, что Ап. имеет здесь в виду молитву и пророчествование при общественном богослужении. Так для обоснования своего постановления относительно женщин Ап. не ссылается вовсе на особенный характер общественного богослужения, а затем в 1Кор 11.17 стихе он об обстоятельствах, имевших место при общественном богослужении, говорит как о чем то новом (ср. 1Кор 11.18во–первых). Наконец, если бы шла речь об общественном богослужении, то Ап. упомянул бы и о девицах, а не об одних женщинах. И так следов. Ап. имеет в виду домашнюю жизнь женщины. Что же здесь обратило на себя его внимание? По–видимому, коринфские христианки стремились к полному уравнению в правах с своими мужьями. Учение Апостола о том, что во Христе Иисусе нет различия между мужским полом и женским (Гал 3.28), коринфянки поняли не только в смысле равенства своих прав на спасение и благодать с правами мужчин, а в смысле равенства и в правах житейских. Это свое понимание равенства они обнаруживали в том, что при домашних молитвах, где и они иногда пророчествовали, они снимали с себя покрывало, которое в Коринфе, очевидно, служило символом подчиненности жены мужу.

Против этого стремления коринфских женщин–христианок Ап. и говорит теперь, как ранее он говорил против стремления рабов–христиан к освобождению (1Кор 7.21 и сл.). Он увещевает коринфянок оставаться в прежних пределах, которые указаны им при самом их сотворении. Он требует, чтобы женщины надевали покрывало при молитве и пророчествовании в знак своего подчинения мужу. Затем, чтобы еще более показать нелепость претензии коринфских женщин, Ап. указывает им на обычай общегреческий и на обычай, соблюдаемый в других христианских церквах.

1 Этот стих составляет заключение к гл. Х–й. Ап. учить христиан подражать ему, как и он подражает Христу. Он постольку может быть примером для других, поскольку сам подражает примеру Христа, Который был образцом полного самоотречения (ср. Рим 15.1-3).

Конечно, Ап. не требует от христиан рабского подражания: обстоятельства его жизни и жизни коринфян были неодинаковы – тем более, конечно, это нужно сказать о современных обстоятельствах. Но дух самоотречения христиане всегда и везде должны иметь такой же, каким был проникнут Ап. Павел.

2 Хвалю вас – правильнее: но хвалю вас за то. Частица но указывает на переход к новой теме. – Предания, – т. е. указания, касающиеся церковной жизни, а не учения. О последних Ап. говорит в 1Кор 15.3. – Ап. хочет сказать здесь, что в общем поведение коринфян заслуживает похвалы – они стараются удержать порядки, заведенные Апостолом.

3 Но есть нечто в поведении коринфян, что не заслуживает похвалы. Коринфяне гордились обширностью своего христианского познания и некоторые из них, наиболее либеральные, вероятно, не считали нужным руководиться в своей жизни указаниями Ап. Павла. В виду этого Ап. и говорит, что им нужно узнать как следует еще одно важное обстоятельство, на которое они, очевидно, не обращали внимания: везде и в отношениях человека к человеку, человека к Богу и даже в отношениях между Богом и Христом существует известное подчинение, о чем свободолюбивым коринфянам не приходило и в голову. – Всякому мужу глава Христос. Выражение глава имеет двоякое значение: с одной стороны оно заключает в себе мысль о жизненном общении, (от головы идут нервы по всему телу), с другой указывает, что в этом общении существует некоторое неравенство между двумя сторонами. Таково и общение между мужем и женою в браке: хотя оно есть общение тесное и жизненное, тем не менее, одна сторона – муж – является здесь более сильною, господствующей, а другая – жена – зависимою и более пассивною, чем активною. Таково же отношение между мужчиною (здесь муж значит мужчина ) и Христом. Тут также есть сторона активная, владычествующая – это Христос, и сторона слабая, способная более воспринимать, чем действовать – это мужчина. Наконец, это отношение восходит еще выше, достигает до жизни Божества: Отец и Сын – это тоже две стороны, находящиеся в теснейшем общении между собою, но все–таки Сын не делает ничего Сам от Себя, если не увидит Отца творящего (Ин 5.19). – Жене глава муж. Ап. обозначает здесь естественное и социальное правовое отношение мужа к жене. Муж – глава семьи, а жена занимает (или занимала) подчиненное положение. Христианство такой порядок не уничтожило, а освятило. Таким образом, в отношении к духовному спасению женщина так же, как и мужчина, имеет главою Христа (изречение: "Я – лоза, а вы ветви" – Ин 15.5 – относится к обоим полам), тем не менее в естественном и социальном отношении женщина должна занимать подчиненное положение в отношении к мужу. – А Христу глава – Бог. Древние церковные толкователи и некоторые из новых видят здесь отношение Бога к воплотшемуся Сыну Божию. За правильность такого взгляда говорит и то обстоятельство, что Ап. употребил здесь термин Христос, а не Сын Божий. Godet же находит возможным видеть здесь и указание на известное соподчинение, существующее между Сыном Божиим до воплощения и Богом Отцом. Мнение это давно уже было признано еретическим (субординационизм), да и то основание, какое Godet приводит в его пользу, не имеет значения. Он говорит именно, что если мы будем видеть здесь отношение только к воплотившемуся Сыну Божию, то при этом понимании мы должны устранить мысль о единстве жизни и существа между Христом и Богом. Но Господь Иисус Христос ясно и определенно свидетельствует, что единство между Ним и Отцом осталось совершенным и по Его воплощении. "Я и Отец – одно" (Ин 10.30; ср. ст. 38, 15).

4 - 6 Между 3–м и 4–м стихом надобно вставить такую мысль: "если жена действительно подчинена мужу, то она должна проявлять эту подчиненность и во внешнем своем виде, и прежде всего в покрытии головы". – Всякий муж... Ап. говорит о муже не потому, чтобы в Коринфе мужчины являлись в богослужебное собрание с покрытыми головами, а потому, что чрез это упоминание еще резче выступает ненормальность появления женщины с открытою головою. – Молящийся или пророчествующий – объяснение его в гл. XIV. – Главу свою, т. е. и самого себя, и Христа, своего Главу, о славе Которого он должен пещись. Покрывая свою голову, мужчина этим давал бы понять, что он зависит от какой то другой Главы, кроме своей, небесной, и этим похищал бы честь, какая подобает Христу. – И всякая жена... Так как, наоборот, женщина имеет над собою и на земле видимую главу – мужа, – то для последнего было бы поношением, если бы женщина надела на себя одеяние, которое было символом независимого положения. – Молящаяся или пророчествующая – очевидно, дома, а не при общественном богослужении, потому что Ап. запрещал женщинам говорить при общественном богослужении (1Кор 14.34). – Свою голову – т. е. своего мужа, у которого она отнимает принадлежащие ему права, молясь с открытою головою. – Ибо что то же... В 1Кор 11.15 стихе сказано, что длинные волосы для жены – честь. След., обритие или острижение волос – позор. Кто из женщин стрижет волосы, та лишает себя чести, которая лежит в природе обычая растить волосы. Женщина, таким образом, ставит себя на ступень тех женщин, которые не хотят соблюдать установленных в природе порядков. – Пусть стрижется, т. е. ей, значит, все равно! Она не стесняется никакими приличиями... (у евреев остриженная голова женщины служила знаком позора ср. Ис 3.16 и след... У греков такого значения этот обычай не имел).

7 - 9 Доселе Ап. доказывал необходимость подчинения жены мужу соображениями, заимствованными из сферы, можно сказать, отвлеченной, философско–богословской. Теперь он выводит необходимость эту из истории сотворения жены. – Образ и слава Божия. Первое выражение (εικων) указывает на то, что муж, в силу своего владычества над женою, отражает на себе власть невидимого Творца мира над всеми вещами (ср. Быт 1.26-28; Пс 8.7-9). Второе (δοξα) – на то, что муж, поскольку он остается верным своему назначению, как отобраз славы Божией, в свою очередь прославляет и Самого Бога, слагая к Его ногам венец, какой возложил на него Бог. В таком же смысле уполномоченные от Церквей называются славой Христовой во 2–м посл. к Коринф. (2Кор 8.23): они содействуют прославлению Христа в разных церквах. Такой муж – отобраз Божий и слава Божия – не должен сокрывать это – свое достоинство – под покрывалом. Чрез это он затмил бы отблеск божественного величия, какое дано ему Творцом. Но в силу того же закона жена должна поступить иначе. – Жена есть слава мужа. Это выражение находит свое объяснение в двух следующих выражениях: жена взята от мужа и создана для мужа. Всеми лучшими свойствами своего существа, по свободному влечению, жена стремится помогать своему мужу во всех его начинаниях и этим содействует ему в приобретении славы. – Почему однако Ап. жену не назвал образом мужа, а только его славою? Потому, что с понятием образа соединено представление о властительном достоинстве, а жена такого властительного достоинства в доме не имела: отобразом и участником в управлении домом была у отца семейства не жена, а его старший сын. – Жена для мужа – ср. Быт 2.18.

10 Так как жена сотворена из мужа и для мужа, то она и должна на голове иметь знак власти, которой она подчинена. – Для Ангелов. Это прибавление, по–видимому, не имеет значения основания, в силу которого жена должна в церкви покрываться покрывалом: впереди уже достаточно ясно выражена причина и цель этого покрывания и 10–й стих поэтому начинается выражением «посему». Неinriсi говорит, что об Ангелах здесь упомянуто потому, что они были при сотворении мира и людей орудиями в руках Божиих и потому что они чувствуют себя оскорбленными, видя, как нарушаются нормальные, при самом сотворении установленные, отношения межу мужем и женою. Эту мысль можно принять, с тою, впрочем, оговоркою, что Ангелы были только свидетелями творения мира (Иов 38.7). А что они невидимо присутствуют в богослужебных собраниях верующих – об этом можно заключать из других мест посланий Ап. Павла (напр. Еф 3.10; 1Тим 5.21; 1Кор 4.9). Это мнение уже высказано было древними церковными толкователями (Злат., Августин ), но тем не менее наряду с ним существовало другое, приводимое еще Тертуллианом, – что здесь нужно разуметь злых ангелов, которые возбудятся похотию к женщинам, открывшим свою голову. Но злые ангелы нигде просто ангелами не называются. Некоторые еще разумели здесь шпионов языческих, предстоятелей церкви и т. д., но все эти мнения не могут быть признаны сколько–нибудь основательными. Есть еще мнение, что это прибавление есть позднейшая вставка, но это мнение также не может быть принято, потому что слова: для Ангелов находятся во всех древнейших кодексах.

11 - 12 Зависимое положение женщины в христианстве смягчается в силу того духовного общения во Христе (в Господе ), какое существует между мужем и женою: один супруг всегда мыслится тесно связанным с другим во всех обстоятельствах жизни – и в молитве и во взаимном споспешествовании в деле духовного усовершенствования. – Муж чрез жену. То обстоятельство, что всякий мужчина рождается от женщины, уравнивает до известной степени положение обоих полов. Этим упоминанием Ап. смиряет гордость мужа и с этою же целью Ап. прибавляет дальше: "все же – от Бога". Не сами люди устроили так или иначе свои отношения, а все сделалось так, а не иначе потому, что этого восхотел Бог.

13 Теперь Ап. обращает внимание на известную особенность в физической организации мужчины и женщины. Сначала обращается он к рассудительности читателей. Сами они должны сообразить, что являться пред Богом (молиться Богу) жене нельзя с головою открытой. Ведь – все – от Бога; Бог установил – это Его воля – чтобы женщина была в подчинении у мужа. Как же она осмеливается явиться молитвенницею пред Богом в таком виде, какой свидетельствует о том, что она не хочет держаться Божеского установления?

14 - 15 Если этого мало, то пусть коринфяне обратят внимание на то, чему их учит сама природа (φυσις), которая так сказать побуждает женщин носить длинные волосы, а мужчин – короткие. Длинные, простирающиеся почти до ног волосы женщины указывают, что она должна закрываться от взоров мужчин. Наоборот, внушая мужчинам носить короткие волосы, природа тем самым говорит, что мужчина должен являться с открытою головою, как царь творения. Волосы для него служат как бы короной, а для женщины – покрывалом. Таким образом, в самом физическом устройстве женщины обнаруживается всеблагая и премудрая воля Бога–Творца.

16 Ап. знал, что греки любят спорить всегда – даже в вещах, не требующих обсуждения. Поэтому он этим спорщикам, которых, может быть, не убеждали никакие разумные доказательства, заявляет, что вообще обычаи христианской церкви не допускают появления женщин с головой открытой: такого обычая – нигде нет! И в самом деле, изображения, имеющиеся в древних римских катакомбах, дают возможность убедиться, что древние христиане–мужчины – коротко стригли себе волосы, а женщины–христианки надевали довольно длинное покрывало на голову, ниспадавшее на плечи, которым закрыто было и их лицо. – Спрашивают: не было ли высказанное Апостолом убеждение обусловлено местными и временными отношениями? Не стал ли бы Ап. рассуждать иначе, если бы жил в наши дни на западе Европы? На этот вопрос мы должны отвечать отрицательно. Основания, какие приводит Апостол, заимствованы не из тогдашних отношений и обычаев, но имеют отношение к фактам непреходящим и неизменным. В самом деле, физическое устройство женщины (1Кор 11.13-15) и сегодня и впоследствии всегда останется тем же, какое имела женщина во дни Ап. Павла. Затем, история сотворения человека, на которую Ап. ссылается (1Кор 11.8-12), и теперь, как во дни Апостола, является в глазах христиан началом, по которому строится общественный порядок. Отношение между Богом и Христом, Христом и мужем, мужем и женою (1Кор 11.3) – не изменилось по существу. Поэтому или нужно признать доводы Апостола неосновательными, или же признать их имеющими значение на все времена. А так как нет основания отрицать последнее, то, след., нужно полагать, что Ап. и в настоящее время сказал бы женщинам–христианкам то же, что говорит он женщинам–христианкам в рассматриваемой главе. – Впрочем, нужно заметить и то, что Ап. не вступается здесь в сферу так называемой женской эмансипации вообще. Он говорит только о женщинах замужних и их правах в церковной жизни. Он совсем не предрешает таких вопросов, как вопрос о праве девиц на получение образования, о праве иметь занятия на государственной и общественной службе и т. под., хотя во всяком случае и тут имеют несомненное значение те доводы, какие приводит Ап. против стремления жен христианок сравняться с своими мужьями в религиозной сфере или собственно в правах своих как члена церковного общества. "Никогда не нужно – говорит Mayer – забывать нам следующего: женская эмансипация, даже и христианская, стремится к полному уравнению женщины с мужчиною; она основывается на непонимании Евангелия; она представляет собою физическую карикатуру".

17 - 34 Апостолу сообщили о еще более важном беспорядке, какой имел место в жизни коринфской христианской общины. Именно, в богослужебных собраниях христиан отразилась та партийность, о которой Апостол говорил в первых четырех главах своего послания (17–19), а затем в этих же собраниях, при совершении таинства Евхаристии, когда еще совершалась предварявшая это таинство вечеря любви, всякий спешил сам съесть принесенную им пищу, чтобы она не доставалась другим, не имущим. Ап. указывает на ненормальность такого образа действий. Велико значение таинства св. Евхаристии! Здесь совершается бескровная жертва в память той великой жертвы, какую принес за людей Христос, и тот, кто недостойно приступает ко вкушению тела и крови Господней, принимает на себя большую ответственность пред Господом. Оттого в коринфской общине участились и случаи внезапной смерти христиан: это наказание Божие за то, что христиане эти не в надлежащем настроении приступали к приобщению.

17 Не хвалю вас. Ап. находил возможным хвалить коринфских христиан (1Кор 11.2), хотя и видел нечто ненормальное в их поведении. Но здесь он не находит этого возможным. Почему же? Нет ли в этом противоречия? Нет, противоречия здесь нет, потому что здесь речь идет не о нарушении какого либо установления апостольского, а о недостатке благоговения при совершении важнейшего из богослужебных действий. Похвала за соблюдение преданий апостольских не отнимается от коринфян. – Собираетесь не на лучшее, а на худшее, т. е. ваши богослужебные собрания ведут за собою не улучшение взаимных отношений между вами, а только ухудшают эти отношения.

18 - 19 Во–первых слышу. Соответствующее этому первому упреку второе порицание начинается в ст. 20–м. Это ясно видно из того, что как 18–й, так и 20–й стих начинаются одинаково выражением: когда вы собираетесь (σονερχομενων υυων). – В церковь – правильнее: как церковь или: церковью (ωκκλησια). Этим обозначается род и способ собрания, а не место (ср. 1Кор 14.23). – Разделения. Апостол не входит в разъяснение того, какие это были разделения, очевидно, потому, что подробно объяснил это в первых четырех главах своего послания. Это, конечно, были разделения из–за учителей веры. – Чему отчасти и верю. Ап. хочет смягчить ту картину настроений, какую нарисовали ему прибывшие в Ефес из Коринфа христиане. Быть может – хочет сказать он – положение вещей в Коринфе не так уже плохо, как показалось этим ревностным христианам. – Ибо надлежит... Ап. говорит здесь о внутренней причине, по какой такие разделения должны были возникнуть. Означенные разделения появились в силу особого действия Божественного Промышления о Церкви. В Церкви Коринфской, как и в других церквах, было немало людей, которые выступили в качестве учителей веры не по призванию, а увлекаясь примером других или желая оказать сопротивление общепризнанным проповедникам. И вот, в возникших вследствие появления новых учителей спорах должно было выясниться, кто настоящий, призванный, учитель веры, и кто не заслуживает этого названия. Ап. предвидит, даже еще более худшее – что за разделениями (σχισματα ст. 18–й), причина которых лежала в личных симпатиях и антипатиях разделявшихся между собою из–за учителей веры, последуют разномыслия (αιρεσεις – ст. 19–й), в которых скажется уже различное понимание самого учения христианского (ср. Деян 5.17 и Деян 15.5, где идет речь о ересях фарисейской и саддукейской, и Деян 24.5 и Деян 28.22, где дано тоже наименование ереси – в смысле особого учения – самому христианству). Если разделения можно сравнить с маленькими надрывами в покрывале, то разномыслия – будут уже такие разрывы, от которых покрывало разделится на несколько частей. – Дабы открылись между вами искусные. Под искусными (δοκιμοι) нужно понимать таких христиан, которые обнаружат при таких смятениях Церкви столько мудрости и зрелости в суждении, что каждый признает их действительными христианами (ср. 1Кор 9.27).

20 - 21 Второе нестроение, обратившее на себя внимание Апостола, – это непорядки при совершении вечерей любви или агап. – Вы собираетесь...– правильнее: "если вы таким образом сходитесь в одном месте (επι το αυτο – указывает на собрание христиан в одном и том же помещении; ср. 1Кор 14.23), то это не значит вкушать вечерю Господню". В апостольской Церкви по вечерам христиане собирались в какое–либо подходящее помещение и здесь совместно ужинали теми кушаньями, какие каждый приносил с собою. Таким способом хотели поддержать воспоминание о тайной вечери, в которой Господь Иисус Христос проявил особенную любовь Свою к Апостолам (Ин 13.1) и в конце которой Он установил святое таинство Евхаристии. Эти ужины, в заключение которых совершалось таинство Евхаристии, назывались вечерями любви или, кратко, любвями – агапами (Иуд 1.12). Обычай этот был, конечно, очень хороший: такими вечерями поддерживалась между христианами взаимная любовь, потому что здесь все – и бедные и богатые – должны были чувствовать себя равноправными участниками ужина, хотя бедные, может быть, и ничего не могли принести сюда для устройства ужина. Однако эгоизм, суетность и просто невоздержность в пище и питье скоро наложили свою печать на это прекрасное учреждение. Агапы в Коринфе превратились в обычные греческие пиршества, за которыми обыкновенно пилось много вина. Но еще хуже было то, что богатые спешили поделить принесенные ими кушанья с своими близкими и друзьями, тогда как бедняки оставались голодными. Такое отношение к беднякам представляло собою яркий контраст вложенной в эти ужины идее и прямо противоречило идее таинства Евхаристии, которое совершалось вслед за вечерею. Поэтому–то довольно скоро было установлено, чтобы самое таинство Евхаристии совершалось пред вечерею любви, чтобы не дать повода невоздержным приступать к приобщению после того, как эти наелись и напились [Об агапах см. исследование г. Соколова. Агапы или вечери любви. М. 1907 г.].

22 Ап. видит в таком отношении коринфян к вечерям любви три пункта, которые должны служить предметом порицания. Во–первых, коринфяне искажают самую идею вечери. Вечеря – это религиозный обычай и преследует цель религиозно–нравственную, а коринфяне делают из нее простой ужин, который можно бы им устроить и у себя дома. Это – первое. Во–вторых, они этим – именно упиваясь и объедаясь на виду у всех – показывают недостаток уважения ко всей Церкви и, в–третьих, унижают бедняков, которые с вечери должны уйти голодными.

23 - 25 Чтобы пробудить в коринфянах чувство стыда за такое поведение на вечерях любви Ап. напоминает им об установлении таинства Евхаристии. Пусть коринфяне поймут различие между этим евхаристическим священным торжеством и между обыкновенными торжествами и ужинами. Евхаристия есть святое таинство, известное богослужебное действие, так как она основана на определенном предписании Самого Христа. Чтобы придать большую авторитетность своим словам, Ап. говорит, что он получил сведение об учреждении таинства Евхаристии сам, непосредственно от Христа. Что так нужно понимать выражение: я от самого Господа принял..., это ясно из того, что Ап. говорит с ударением, что он именно принял (εγω). Если бы он говорил здесь о том, что ему сообщили Апостолы, бывшие на тайной вечери, то к чему бы ему было выставлять на вид свое я? Ведь от Апостолов узнали об учреждении таинства Евхаристии и тысячи других верующих, которые, след., также могли сказать о себе, как и Ап. Павел: "я принял от Господа...", если бы мы поняли слова Апостола просто как указание на дошедшее до него предание. Ясно отсюда, что Ап. мог так говорить только о непосредственно бывшем ему откровении. Возражают: "откровение имеет своим предметом какие–либо учения, а не исторические события". Но в книге Деяний Апостольских есть одно откровение исторического содержания (IX:12). Кроме того, нужно помнить, что Ап. Павел был основателем церквей в языческом мире и непосредственное знание о таких важных фактах как учреждение таинства Евхаристии вполне соответствовало его высокому апостольскому достоинству. Чрез это он становился в зависимость только от Самого Христа. – В ночь. Ап. хочет этим напомнить читателям, что Евхаристия была учреждена в те же часы, в которые обыкновенно совершала ее апостольская Церковь. Пусть христиане переживают все, что совершилось тою страшною и священною ночью! – Взял хлеб (αρτον). По преданию Православной Церкви, этот хлеб был не пресный, а квасной, отличный от тех, какие употреблялись за еврейской пасхой. – И возблагодарив. Отец семейства у евреев благодарил Бога при благословении пасхального хлеба за сотворение мира и за освобождение евреев из Египта. Христос же, конечно, воздал благодарение Своему Отцу Небесному за искупление человечества и за основание Нового Завета. – Приимите, ядите. Этих слов в древнейших рукописях послания не имеется. – Сие есть тело Мое. Сие (τουτο) – тот хлеб, какой был в руке у Спасителя. – О том, как понимать выражение: есть тело Мое – см. 1Кор 10.16,17. Godet утверждает, что глагол есть здесь имеет смысл: значит, представляет собою, и потому видит в хлебе не тело Христово, а только символ тела. Но если толковать слова Христовы только в символическом смысле, то Евхаристия перестает быть таинством, пред которым христиане должны благоговеть. Притом, нет никакого основания придавать глаголу есть значение: "означает, представляет". – За вас ломимое. Это выражение указывает на непрестанность жертвы Христовой: тело Христово есть ломимое, а не будет ломимо (Феофан). [Впрочем в лучших кодексах слова: ломимое – не имеется] – Сие творите в Мое воспоминание. Эти слова, находящиеся только у Павла и Луки, очень важны в том отношении, что показывают желание Господа, чтобы таинство Евхаристии совершалось постоянно, во все времена. Господь обращается с этими словами к Апостолам как к основателям церквей, в которых они должны ввести священный обычай совершения Евхаристии. Но как в выражении: за вас ломимое имеются в виду не одни Апостолы, а и все верующие, так и здесь наряду с обращением к Апостолам нужно видеть и повеление для всех верующих. Во время совершения Евхаристии верующие должны вспоминать с благоговением не о ветхозаветном агнце пасхальном, кровью которого спасены были евреи от смерти в Египте, а о Христе и Его жертве. – Также и чашу после вечери. Оба действия – благословение хлеба и благословение вина – были разделены некоторым промежутком друг от друга. Хлеб был разделен во время вкушения, как говорят ев. Матфей и Марк, а чаша предложена уже после вечери или по окончании вкушения агнца пасхального (ср. 1Кор 10.16). – Сия чаша, – т. е. – вино, содержащееся в ней. – Новый завет. – Здесь намек на завет, заключенный между Иеговою и евреями при Синае: и там была пролита кровь жертв, которою Моисей и окропил народ еврейский (Исх 24.8) – В Моей крови. Эти слова представляют собою определение к слову завет. Христос Спаситель здесь говорит, что новый завет основывается чрез пролитие Его крови. (Кровь Христова то же что смерть Христова ср. Рим 3.25). Так же, как завет ветхий, Новый Завет дает с одной стороны прощение грехов, а с другой требует от человека послушания воле Божией. Но завет ветхий собственно только еще обещал помощь Божию или прощение грехов, а Новый Завет дает это прощение на самом деле. – Сие творите – т. е. совершайте благословение чаши, предлагая ее другим. – Как только будете пить. Как видно из следующего, 26–го стиха, здесь идет речь не о питье вина вообще, а о питье из означенной благословенной чаши. В 1Кор 11.22 таинство Евхаристии ясно различается от обыкновенного ужина. Смысл этого выражения, в связи с следующими словами: в Мое воспоминание, несомненно такой: "всякий раз когда вы, как члены Нового Завета, совершаете религиозное пиршество, соответствующее ветхозаветной пасхальной вечери, вы должны предлагать всем благословенную чашу и пить из нее в воспоминание обо Мне". Выражение: когда только (οσακις) указывает на то, что таинство Евхаристии, эту пасхальную новозаветную вечерю, верующие могли совершать не один раз в году, а несколько [Слова Христа, сказанные при установлении таинства Евхаристии, у Ап. Павла переданы в несколько измененной против евангельского текста форме. Всего ближе к тексту Ап. Павла текст евангелия Луки, который был спутником Ап. Павла и потому должен был изложит историю установления Евхаристии согласно с посланием к Коринфянам. У Матфея и Марка нет выражений: "за вас ломимое" и "сие творите в Мое воспоминание", а вместо выражения: "Новый Завет в Моей Крови" стоит выражение "Кровь Моя Нового Завета". Но эти различия не важны: существо дела остается одинаковым как у Ап. Павла, так и у всех евангелистов. Св. Евхаристия является действительно таинством, в котором хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Христа Спасителя и которое самым своим существованием всегда должно напоминать христианам о великой жертве, принесенной Христом Спасителем за грехи людей и побуждать христиан к такому же самопожертвованию на пользу братий своих. Коринфяне, очевидно, недостаточно ясно представляли себе это великое значение таинства Евхаристии, смотря на нее как на обыкновенное общее вечернее собрание, и Апостолу нужно были внушить им, что они здесь входят, принимая св. дары, в действительное общение со Христом, как прежде, чрез участие в языческих трапезах, они входили в действительное общение с бесами].

26 Отсюда и до конца главы Ап. показывает, какие следствия вытекают из установленного выше представления об Евхаристии. Прежде всего, совершая Евхаристию, христиане возвещают смерть Господа. Выражение возвещать (καταγγελλειν) очень напоминает собою еврейское выражение haggadah (рассказывать или разъяснять). Последнее же у евреев обозначало разъяснение отца семейства, какое он делал при совершении пасхи на вопрос своего старшего сына, относительно различных обыкновенно имевших место при совершении пасхальной вечери обрядов. Чрез это каждый участник вечери вполне сознательно относился ко всему, что на ней совершалось. Подобные же разъяснения предполагает Ап. Павел и при совершении св. Евхаристии. Их могли давать в своих вдохновенных речах христиане, имевшие дух пророчества. – Доколе Он приидет. Св. Евхаристия для христианства составляет замену видимого присутствия Христа. Она образует, можно сказать, связь между Его первым и вторым пришествием: Христос приходит и теперь к верующим в этом великом таинстве, но со временем Он придет открыто и явно для всех.

27 Из существа Евхаристии Ап. выводит мысль о великой ответственности тех христиан, которые недостойно приступают к св. таинству: человек в этом случае становится виновным в оскорблении, нанесенном самому телу и самой крови Христа, которые действительно преподаются в таинстве Евхаристии. – Недостойно, т. е. без всякого благодарного воспоминания о страданиях Христовых, без подобающего благоговения. – Виновен будет (ενοχος), т. е. будет признан и связан как преступник [Католики в выражении: Есть хлеб сей, или пить чашу... находят опору для своего мнения, что причащаться нужно под одним видом – хлеба, или вина. Но здесь частица или имеет не разделительное, а соединительное значение (ср. ст. 26, где стоит вместо нее частица και = и)].

28 - 29 В виду такой тяжкой ответственности, христианин должен выяснить самому себе, как он мыслит о Христе и есть ли в его сердце достаточно благодарности и благоговения к общему Спасителю всех людей. Только с такими чувствами и можно идти на вечерю любви – иначе там легко впасть в грех. – Ест и пьет осуждение себе. Осуждение (κριμα) – это какое либо наказание, возлагаемое Богом. Хотя это наказание не есть само по себе вечное осуждение, но в случае упорной нераскаянности человека, оно может повести к окончательному осуждению его (ср. 1Кор 11.32). – Не рассуждая о Теле Господнем, т. е. не различая, не разбирая, что за обыкновенным хлебом, за обычною материальною пищею скрывается истинное тело Христово: человеку, вкушающему св. Евхаристию, только кажется, что он есть хлеб, на самом же деле он вкушает тело Христово.

30 - 32 Сказанное в ст. 29–м Ап. подтверждает указанием на те случаи болезней и смерти среди коринфской христианской общины, которые участились в последнее время и которые свидетельствуют о гневе Божием против недостойно причащающихся. – Немощны (ασθενης) – правильнее: "больны". – Больны (αρρωστος) – правильнее: "потеряли силы". – Если бы судили сами себя, т. е. если бы внимательно испытали самих себя, осудили бы себя за то, что в нас есть дурного. – Будучи же судимы, наказываемся от Господа... Ап. возвращает коринфян к тем судам, какие их постигали. Эти суды хотя и строги, однако они являются в руках Господа средством избавить коринфян от еще более тяжкого, вечного, наказания, потому что, благодаря этим временным судам или наказаниям, коринфяне могут одуматься и исправить свое поведение (ср. 1Кор 5.5). – Ап. различает в этом отделении (31–32 ст.) три суда: 1) суд человека над самим собою (οιακρινεσθαι – ст. 31); 2) суд Божий временный, в этой жизни (κρινεσθαι – ст. 32) и 3) суд на вечную гибель или окончательное осуждение (κατακρινεσθαι – ст. 32), – это страшный последний суд. – Мир – это погибшее в грехах и развращении человечество (Экумений).

33 - 34 В заключение Ап. дает предписание христианам – не начинать вечери любви до тех пор, как все не соберутся, так чтобы кушанья могли быть разделены между всеми поровну. Ведь цель вечери любви вовсе не насыщение, а именно общение в еде. Не на осуждение – см. 1Кор 11.30. – Прочее. Здесь разумеются некоторые вопросы, связанные с совершением таинства Евхаристии, напр., вопрос о том, как часто совершать Евхаристию, в какие часы дня и т. д. [Новейшие толкователи стараются вывести обычай совершать вечери любви из обычая греческих городских цехов устраивать общие пирушки. Но эти пирушки устраивались на деньги, взятые из цеховой кассы, тогда как агапы – из кушаньев, приносимых каждым верующим. – Точно также фантастична попытка Bousset объяснить происхождение таинства Евхаристии из греческих религиозных мистерий. У нас есть вполне достоверная история происхождения этого таинства – это 1–е послание Ап. Павла к Коринфянам и Евангелия. Не для чего искать каких либо других объяснений происхождения этого таинства после того, что мы узнали из этих вполне авторитетных источников...].