Речь Павла к народу (1–21). Новое возбуждение народа, допрос Павла тысяченачальником, собрание Синедриона (22–30).

1 «Мужи, братья и отцы!.. » Почтительное обращение ко всем присутствующим (ср. Деян 7.2).

«Мое оправдание...» – против обвинений, взведенных малоазийскими иудеями (Деян 20.27-28).

2 См. Деян 21.40, прим.

3 Довольно подробное изображение Павлом своего происхождения, воспитания и первоначального направления имеет целью показать, что, вопреки взведенным обвинениям, он по самому рождению принадлежит к народу иудейскому, по воспитанию своему связан тесными духовными узами с Иерусалимом и отличался направлением самым строгим, фарисейским, преданным закону и враждебным христианству.

«Иудеянин, родившийся в Тарсе...» (ср. Деян 9.11 и паралл.), – хотя и родился не в Иерусалиме и не в Палестине, а в городе языческом, однако же – от иудеев: этим опровергается обвинение, что он учил всюду против народа сего (Деян 21.28).

«Воспитанный в сем городе...» – т. е. Иерусалиме, центре иудейской народности; этим подчеркивается, что если бы даже по своему рождению вдали от Иерусалима Павел мог быть недостаточно привязан к родному народу, то воспитание в Иерусалиме с детства (ανατεθραμμενος) во всяком случае должно было завязать в нем узы неразрушимой связи с общеиудейской столицей и родным народом.

«При ногах Гамалиила» – этого знаменитейшего фарисейского учителя (Деян 5.34 и дал.) Это еще более сильное ручательство за иудейство Павла – не только по происхождению, но и по настроению. Выражение означает также почтительное отношение ученика к уважаемому учителю, "постоянство, рачение, усердие к слушанию и великое уважение к этому мужу" со стороны Павла (Злат. ср. Феофил.).

«Тщательно наставленный в отеческом законе...», за что ручается самое имя Гамалиила. Тщательность здесь разумеется и в смысле усердия изучения закона, и в смысле строго иудейского его изучения и понимания.

«Ревнитель по Богу, как и все вы ныне...» Это, конечно, принято ими за похвалу, хотя в этой похвале скрыто достаточно горечи. Но прежде всего слова эти имеют целью показать, что Павел не мог быть таковым, каковым выставляют его обвинители.

4 «Гнал последователей сего учения...», – точнее: гнал сей путь (ср. Деян 9.2; Деян 18.25; Деян 19.9,23).

«Даже до смерти» – выражение для обозначения особенной страстности чувства или действия, в данном случае – гонения.

«Связывая и предавая...» – ср. Деян 8.3.

5 Очевидно, лица, на которых ссылается апостол, были еще живы, хотя первосвященник был уже смещен с должности (см. к Деян 9.2).

6 - 16 Рассказ об обращении совершенно сходен с повествованием о сем Дееписателя (Деян 9.3-8 и далее), за исключением лишь очень немногих различий. Так, апостол говорит, что свет осиял его около полудня, что указывает на его особую чрезъестественную силу, затмившую наиболее яркий свет солнца. В ответе Господа к имени Его добавляется «Назорей».

9 «Бывшие со мною свет видели, .. но голоса... не слыхали». В рассказе Дееписателя (Деян 9.7) здесь, по–видимому, разница: «слыша голос, а никого не видя...». Но эта разница не существенная и лишь кажущаяся. Спутники Павла могли действительно слышать какие–то звуки, но не слыхать их смысла, не понимать ничего, что изрекалось только для Павла («мне»), так сказать – слыша, не слышать (ср. Ин 12.28-29). Могло быть и то, что они и свет видели, и никого не видали при этом. Все предназначалось и совершалось для Павла, спутники же его видели и слышали, так сказать, только отблеск и отголосок этого откровения, быть может, постольку, поскольку это могло послужить большим уверением в действительности события, а не его обманчивости, мечтательности, в случае, если бы кто стал толковать это событие, как субъективную галлюцинацию Павла.

Святый Златоуст (ср. Феофил.) находит и другое примирение этих кажущихся разногласий Дееписателя и Апостола Павла. Он полагает, что выражение Дееписателя – "слыша голос" – относится к голосу самого Павла, отвечавшего Тому, Кого они не видели. Выражение же самого апостола – "голоса, говорившего мне, не слыхали" – относится к голосу Самого Господа.

Дальнейший рассказ Апостола о встрече с Ананиею, в общем совершенно согласный с рассказом Дееписателя (Деян 9.10-18), отличается от него, между прочим, тем, что более подробно приводит слова Анании, известное и уважаемое имя которого в глазах народа придавало этим словам особую важность и значение. Вообще, в обоих рассказах различие имеет характер не разногласия и противоречия, а лишь взаимного восполнения и уяснения, и достаточно оправдывается особыми обстоятельствами, применительно к коим апостол хотел сделать более убедительною свою речь.

12 Характеризуя Ананию, апостол выражается сильнее, чем Дееписатель: «муж, благочестивый по закону», который, следовательно, не мог научить Павла быть врагом закона. «Одобряемый всеми иудеями» дамасскими, следовательно – признанный в своем благочестии всеми, не только христианами, но именно иудеями самими.

13 «Прозри...» – краткое выражение самой сущности сказанного Павлу Ананиею при прозрении (ср. Деян 9.17). Зато далее подробно передаются слова Анании, сказанные после прозрения, опущенные Дееписателем.

14 «Бог Отцев наших...» – см. Деян 3.13 и паралл. «предъизбрал тебя...» – ср. Рим 8.29 и д.; Иер 1.5.

«Увидел Праведника...» – ср. Деян 3.14; Деян 7.52.

15 «Свидетелем пред всеми людьми...», – то же, что – «перед народами и царями и сынами израилевыми» (Деян 9.15), т.е. не пред иудеями только, но и язычниками.

«О том, что ты видел и слышал...», – т.е. обо всем содержании Евангелия, в истине которого Господь убеждает Савла посредством того и другого чувства, т.е. посредством зрения и слуха" (Феофил., ср. Злат.).

16 «Крестись и омой...» – см. к Деян 2.38,41; Деян 4.12.

17 - 21 К рассказу о своем обращении апостол присоединяет и рассказ о бывшем ему видении в храме, после тот как он, уже обращенный, возвратился в Иерусалим из Аравии (см. к Деян 9.26). Об этом явлении Господа не упоминает ни Дееписатель, ни сам Павел в других своих речах и посланиях. Но в данном месте этот рассказ как нельзя лучше был уместен и шел прямо к цели. Он хотел им показать, что и по обращении в христианство он не разрывал связи ни с Иерусалимом, ни с храмом и его законным Богослужением, уважение к которым могло лишь еще более санкционироваться этим явлением ему Господа именно в храме и во время молитвы здесь. Что он, далее, не враг народа, достаточно доказывается трогательною подробностью беседы его с Господом, повелению Которого – уйти из Иерусалима – он пытался противопоставить ревностное желание проповедать Его Имя именно в Иерусалиме (19–20 ст.). Так достаточно ясно и убедительно опровергнута клевета, будто он враг закона, народа и храма. И в то же время так ясно и убедительно указывался и всем другим тот путь, которым надо было идти. До сего времени Павла не прерывали, хотя в толпе, вероятно, росло возбуждение уже от самого бессилия опровергнуть столь резкую убедительность его слов. Возбуждение прорвалось со всею злобою, когда Павел закончил повелением ему Господа – идти из Иерусалима и, по причине ожесточения иудеев, проповедовать язычникам. Эта мысль, означавшая, что Бог оставляет иудеев, представляется величайшим преступлением в их глазах, и толпа снова приходит в неистовство, требуя смерти Павла.

23 «Метали одежды и бросали пыль на воздух...» – усиленное выражение дикой ненависти к человеку, находившемуся вне их власти.

24 По–видимому, тысяченачальник не понимал еврейской речи Павла и, не поняв причины нового столь неистового возбуждения против него, хотел бичеванием выведать суть этого загадочного для него дела.

25 - 26 Апостол указывает двоякое нарушение закона: 1) бичевание римского гражданина (см. прим. к Деян 16.37-39) и 2) бичевание без всякого суда и доказанного проступка. Первое, кажется, более возымело свое действие (слова сотника, 26 ст.).

29 Тысяченачальник испугался не только того, что хотел пытать Павла, но и того, что связал его (прим. к Деян 16.38), что также не позволялось производить над римскими гражданами без предварительного дознания вины. Если после Павел был заключен в узы (Деян 23.18; Деян 26.29), то уже после дознания вины его пред Синедрионом (Деян 23.1 и д.). Правда, здесь вина его осталась невыясненной, но она все же подозревалась более основательно, – и это придавало некоторую законность содержанию его в узах, несмотря на римское гражданство.

30 «На другой день... освободил его от оков...» Заявление Павла о своем римском гражданстве освободило его от бичевания, но от оков он освобождается лишь на другой день. В этом сказалось капризное упорство тысяченачальника, который, хотя и испугался, но не хотел выказать свою слабую сторону немедленным освобождением пленника.

«Повелел собраться... синедриону...» – Так принижена была власть этого высшего иудейского судилища, что не только прокуратор–правитель области, но даже и простой полковой начальник повелевает ему собраться.