Величие ветхозаветного Мелхиседека (1–10). Большее величие Мелхиседека Новозаветного – Иисуса Христа (11–17). Его вечность в истинном смысле слова (18–25). Его высшие совершенства – святость, непорочность и Божественное Величие (26–28).

1 Согласно Быт 14.18-20, Мелхиседек – царь правды – от евр. Κλμ (царь) и θδυ (правда) – «царь Салима...», т е. Иерусалима (ср. Пс 75.3 ст.), μλω (мир). – «Священник Бога Всевышнего...",» как именуется он и в кн. Бытия. О поднесении Аврааму Мелхиседеком хлеба и вина апостол не упоминает, стараясь сосредоточить внимание слушателей лишь на десятине добычи, чем Авраам выразил свое признание священнического достоинства за Мелхиседеком.

2 В дальнейшем апостол раскрывает прообразовательное значение Мелхиседека по отношению к Сыну Божию, находя в самом имени его – царь правды и царь мира – указание на Христа, истинного Царя правды и мира (ср. 1Кор 1.30; Иер 23.6; Мал 4.2; Дан 9.24; Ис 9.6-7; Рим 5.1; Еф 2.14).

3 «Без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни...» Неупоминание всего этого в Свящ. Писании апостол великолепно представляет как уподобление действительным свойствам Сына Божия, не имеющим отца – по человечеству, матери – по Божеству, родословия – по непорочному рождению, – ни начала дней, ни конца жизни – по Божественному присносуществу как бы «Пребывает священником навсегда...» благодаря не упоминанию ни начала дней, ни конца жизни, – всегда остается при том, что было о нем сказано и что умолчание об его смерти и преемниках, – в уподобление действительно вечному священству Христову (24 ст.). Цель всего этого сравнения – показать, что если левитское священство много ниже священства Мелхиседека, то само собою понятно и то, насколько оно ниже того священства, для которого священство Мелхиседека было лишь некоторым подобием.

4 «Из лучших добыч своих...» Чтобы ярче обрисовать величие Мелхиседека, апостол называет Авраама, давшего ему десятины, почтенным наименованием патриарха (2Пар 19.8; Деян 7.8; Лк 1.73; Ин 8.53), и самую десятину возвышает в значении, называя ее – «из лучших добыч своих». Цель этого понятна: если столь великий патриарх столь отменно почтил Мелхиседека десятиною, как священника Бога Вышнего, то сколь же велик должен быть Тот, Которого Мелхиседек был лишь слабым подобием?

5 - 10 С неумолимою убедительностью и последовательностью апостол выяснением величия Мелхиседека ведет слушателей к признанию величия Сына Божия, прообразованного Мелхиседеком. Мелхиседек оказывается выше сынов Левии. Он получил десятину с Авраама, самого родоначальника Левиина, и, так сказать, от самого Левии (9–10 ст.), родоначальника ветхозаветного священства. Наконец, Мелхиседек даже благословил Авраама (и Левию), в чем проявилась, так сказать, крайнейшая степень превосходства Мелхиседека, ибо несомненно меньшее от большего благословляется. В своих сравнениях священства Мелхиседекова и Левитского апостол не оставляет мельчайших подробностей для доказательства превосходства первого над последним. Так, в 8 ст. он указывает превосходство и в том, что, между тем как в Левитском священстве десятинами почиталось, так сказать, родовое священство, постоянно освежаемое новыми и новыми носителями его взамен умирающих, в Мелхиседеке почтено как бы личное священство без отношения ко всякому преемству, в данном случае как бы несуществующему («имеющий о себе свидетельство, что он живет...» ср. 3 ст.).

11 - 12 С 11 стиха апостол переходит к выяснению превосходства священства Христова пред Левитским, делая из вышесказанного соответствующий выводы. Необходимость явления особого священника по чину Мелхиседека доказывает недостаточность священства Левитского для достижения совершенства полнотой вечного общения с Богом (ср. Евр 11.40; Евр 12.23), и прямо обусловливается этой недостаточностью. А между тем, это Левитское священство в свое время имело столь важное значение. – «Ибо с ним сопряжен закон народа...», т е. народу и закон дан под условием существования Левитского священства, составлявшего, таким образом, центральный пункт всего закона. Очевидно, если бы народ Ветхого Завета мог быть приведен к совершенству, то лишь при посредстве Левитского священства, на котором был обоснован весь закон. И тогда не было бы нужды в другом священстве. Но так как этого не совершилось, то потребовалось иное священство, а с ним и иной закон на место прежнего, падавшего вместе со своим священством (12 ст.).

13 Ст. поясняет выражение 11–го об ином священнике – не из рода Аарона, а по чину Мелхиседека. Этот Иной, т е. Христос, был настолько иной, что и происходил из совсем другого колена – Иудина, «из которого никто не приступал к жертвеннику».

14 «Господь наш восстал из колена Иудина...» – греч. ανατεταλκεν – собственно восстал, а о светилах – и воссиял (по восходе): – здесь, таким образом, можно видеть намек и на Звезду Иакова (Чис 24.17; Ис 60.1; Мал 4.2), и на отрасль, произрастание которой предсказывалось не раз пророками (Иер 23.5; Иер 33.15; Зах 3.8; Зах 6.12).

15 «И это ещё яснее видно из того...» – греч. περισσοτερον ετι καταδηλον εστιν... – слав. точнее: и лишше еще яве есть, т е. и еще более явная истина, что восставший иной священник по чину Мелхиседека истинно был Христос, достойно приявший эту честь не по закону заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей, как Сын Божий и Сын Девы. Еще более – по сравнению прежде доказанною мыслью, что надо было восстать иному священнику и иному закону (11–12 ст.). Эта еще более явная истина является в то же время новым доказательством отмены всего, что связано было с ветхозаветным Левитским священством, потому что восстал новый иерей по чину Мелхиседека.

16 «Не по закону заповеди плотской...» – можно понимать двояко: или в смысле – не по праву плотского происхождения от прежнего первосвященника (как известно, первосвященство передавалось обычно от отца старшему сыну или в роде), а в силу самобытной вечной жизни Христовой; или же в более широком смысле не по внешнему плотскому закону, – плотскому (σαρκικης) в противоположность духовному закону – закону духа жизни и свободы Христовой, имеющему вечно живое значение. Такое только священство и удовлетворяло вполне обещанному в известном изречении Псалмопевца (17 ст.).

18 - 19 Подтверждается условие, в силу которого являлась неизбежною замена священства и закона Ааронова новым по чину Мелхиседека, высказанное в 11 –12 ст. Ветхозаветные закон и священство действительно исчерпали свое условное, ограниченное, временное значение и достигли своей цели и конца – замены лучшею надеждою и лучшими средствами приближения к Богу. – Отменение прежде бывшей заповеди состоялось по причине ее немощи, которая создавалась и ее существенным содержанием (жертвоприношениями, как не вполне достаточными средствами оправдания людей), и еще более – людским несовершенством и нравственным их одичанием, для уврачевания которого все множество предписаний Ветхозаветного закона не имело внутренней оживляющей благодатной силы, свойственной закону и благодати Христовой. Эта немощь Ветхозаветного закона перешла в бесполезность, когда наступило предопределенное Богом и достигнутое развитием человечества время замены его лучшим и совершеннейшим.

19 «Закон ничего не довел до совершенства», не в том смысле, что не оправдал Божиих намерений, с какими вводился. Нет, Господь не ошибается в Своих делах и планах Своей Божественной мудрости. В своих пределах и целях закон выполнил в совершенстве мысль Божию – быть пестуном во Христа; он исполнил то, чему ему преднамечено быть, ничего не доводя до совершенства, проложить путь к этому совершенству, к новой заповеди и закону, которыми цель Божия достигалась прямее и совершеннее. – Лучшая надежда – лучшее средство для достижения надежды на ближайшее общение с Богом. Менее совершенные средства к достижению этой надежды делали и самую эту надежду как бы другою – урезанною, меньшею, худшею. Здесь та же самая надежда называется лучшею, как бы иною, более полно достигаемою и удовлетворяющею человека. Путь к этой новой надежде и руководство и даны в новом священстве Христовом, сменившем слабость и несовершенство Ветхозаветных установлений.

20 - 22 Лучшее достоинство Христова священства, его превосходство пред ветхозаветным, необходимость и неотъемлемость подтверждена Самим Господом – тем, что установление этого священства сопровождалось клятвою (ср. Евр 6.16-18 ст.). – «Лучшего завета поручителем сделался Иисус...» В этом удостоверяет нас, кроме клятвы Божией, и сущность лучшего завета, и личность Поручителя. Сущность лучшего завета характеризуется тем, что он все доводит до совершенства и дает не только заповедь, но и «вся Божественный силы к животу и благочестию» (2Пет 1.3). Соответствует сему значению лучшего завета, удостоверяя его, и личность Поручителя, явившего столь возвышенную любовь к людям со стороны Бога («тако возлюби Бог мир» Ин 3.16), и даровавшего людям столь высокую власть быть чадами Божиими (Ин 1.12), за которых Он является вечно живым Ходатаем, как взявший на Себя грехи их и положивший за них душу Свою.

23 - 25 Истинный первосвященник Христос – первосвященник единый, вечный, несменяемый, всегда живой, всегда ходатайствующей за людей. В этом существенное отличие и превосходство Его пред ветхозаветным многочленным священством, и в этом исполнение обещания Божия, что священник по чину Мелхиседека будет во век один, вечный, неумирающий, несменяемый и не престающий ходатайствовать (Рим 8.34; 1Тим 2.5; Евр 2.17). – «Приходящих через Него к Богу» – т е. через Него, как Посредника и Ходатая, получающих спасающую их веру, оправдание и освящение.

26 - 28 Начертав полный образ Первосвященника по чину Мелхиседека, апостол еще раз примеривает к Нему, так сказать, достоинства Иисуса Христа и устанавливает решительно и ясно полное и идеальное совершенство Его как истинного Первосвященника Нового Завета. – «Превознесенный выше небес...» – ср. Еф 4.10 = одесную престола величествия на небесах (Евр 1.3), и именно как ближайший и сильнейший Ходатай за нас пред Богом. Как Сын Божий, Иисус, и в качестве жертвы и в качестве Первосвященника, есть полное совершенство навеки, так как по отношению к Отцу нельзя ничего представить большего и равного, как Сын. Этим последним, непререкаемо сильным и величественным доводом апостол доводит до недосягаемого предела свои доказательства и рассуждения о достоинстве и значении истинного и вечного Первосвященника по чину Мелхиседека.