Преобразовательное значение устройства скинии и ветхозаветного Богослужения (1–10). Исполнение прообразов в первосвященническом служении Иисуса Христа (11–15). Необходимость смерти жертв в Ветхом Завете (16–22). Раз и навсегда принесенная Христом Жертва за всех людей (24–29).

В IX–й главе апостол продолжает (к 5 ст. VIII гл.) показывать, как ветхозаветное святилище с его священными принадлежностями и служением бледнеет пред многомилостивым и величественным служением Новозаветного Первосвященника и Его Святилища. При этом он мудро обращает свой взор к скинии и Богослужебным установлениям более давнего времени, как потому, что многих подробностей скинии и Богослужения уже не было в современном иерусалимском храме, так и потому, что таким указанием на старобогослужебную обстановку сильнее всего можно было заинтересовать евреев ввиду беспредельного уважения их ко всему, идущему от времен Моисея.

1 Постановление о Богослужении и святилище земное – в противоположность нерукотворному небесному святилищу Христову (ст. 11 и 24).

2 - 5 Описание обстановки скинии, согласно с Библейскими данными о ней, ср. Исх 25.37; Исх 11.4; Лев 24.6; Чис 4.12; о Завесе Исх 26.33; о прочих предметах скинии – Исх 30.1-3; Исх 25.10-11; Чис 17.10; Втор 10.1; 1Цар 4.22; Иез 9.3; Исх 40.26 и 34; Лев 16.14-15. Обо всем этом, по выражению апостола, не нужно теперь говорить подобно, потому что все это предполагается само собою хорошо известным читателю, как дорогое и близкое его сердцу.

6 - 7 Описав устройство и обстановку скинии, апостол останавливает внимание читателей на недоступности главной части ее для обыкновенных смертных, кроме первосвященника, тоже имевшего доступ в эту часть при известных лишь условиях (однажды в год, с кровью за грехи свои и народа). Эта особенность скинии имела, по мысли апостола, глубокое символическое значение, указывая на недоступность для людей пути к истинному небесному святилищу и недостаточность Ветхозаветных установлении (скинии и Богослужения) для открытия пути в это святилище. Правильность такого толкования апостол оправдывает (8 ст.) ссылкою на то, что оно имеет своим вдохновителем Того же Духа Святого, Который изрек все откровение (ср. Евр 3.7).

9 - 10 Недоступность, или несовершенство, недостаточность пути к небесному святилищу – в настоящее время, доколе стоит прежняя скиния (прежние ветхозаветные установления) – объясняется характером Ветхозаветной обрядности, которая лишь символизировала будущее, но ничего не давала для усовершения совести и оживотворения растленных сил человека, и при самом установлении своем обречена была на отмену другим лучшим устроением большей и совершеннейшей скинии нерукотворенной (т е. Царства Небесного), путь в которую, проложенный Христом Первосвященником со Своею Кровью, для всех сделался доступным и спасительным, исправным и совершенным (11–12.).

13 - 14 Простое сопоставление Крови Христовой с кровью ветхозаветных козлов и тельцов дает апостолу новый случай вывести существеннейшее и высочайшее преимущество Нового Завета пред Ветхим. Если там окропление кровью тельцов и козлов считалось освящением для тел оскверненных и возвращало утраченную оскверненным способность служить Богу, то тем более Кровь Христова способна очищать совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному! – Выражение, что Христос «Духом Святым принес Себя непорочного Богу», имеет в виду указать благодатное участие Духа Святого, как посредствующей Божественной силы, содействовавшей Богочеловеку – Христу совершить Его великое дело принесения Себя в жертву за грехи людей и вместе с тем сделать их способными служить Богу живому и истинному.

15 - 17 Связь этого трудного для понимания места с предшествующим и смысл его довольно хорошо уловлены Златоустом, который говорит: "так как, вероятно, были многие малодушные, которые потому особенно, что Христос умер, не верили обетованиям Его, то Павел, желая решительно опровергнуть такое мнение, представляет пример, заимствованный из общего обычая. Какой же это обычай? Потому самому, говорит он, и надобно быть уверенным. Почему? Потому что завещания бывают действительны и получают силу не при жизни завещателей, но после их смерти. Поэтому он и начинает так речь: Новому Завету, говорит, Ходатай есть... Но, скажут, там никто не умирал: каким же образом был утвержден тот завет? Точно таким же. Как? И там кровь, равно как и здесь кровь. Не удивляйся, что там не Христова кровь; там ведь был прообраз; потому и говорит: «темже ни первый без крове обновлен есть...» Тем же т е. поэтому, говорит, нужен был прообраз как завета, так и смерти" (Злат. бес. XVI на посл, к Евреям).

19 - 21 Описывается подробнее то, как именно утвержден был Кровью Ветхий Завет. Св. Златоуст сопровождает это описание следующими толкованиями: "Почему окропляется книга завета и народ? Потому, что та кровь и все прочее было прообразом честнейшей крови, которая была прообразована издревле. Почему с иссопом? Потому, что он, как вещество плотное и мягкое, сдерживал кровь. Для чего вода? Она была употреблена в знак очищения водою. А для чего волна (шерсть)? И она была употреблена для того, чтобы удерживать кровь". Апостол показывает, что здесь вместе были и кровь и вода, потому что крещение есть образ страдания Христова.

22 «Да и все почти...»και. σχεδον παντα... – слав. : «и едва не вся...». "Почему такое ограничение? (Злат.). Потому, что там не было совершенного очищения и совершенного отпущения грехов, но было полусовершенное и даже гораздо меньше, а здесь – сия есть кровь, говорит, Нового Завета, яже за вы изливаемая во оставление грехов (Мф 26.28)".

23 Если образы небесного (все Ветхозаветное, выше перечисленное) требовали очищения Кровью, каковою тогда могла служить только кровь мертвенных животных, прообразовательно указывавшая на Кровь Христову, то само небесное (все Новозаветное, прообразованное Ветхозаветным) требовало и более, так сказать, небесного, более ему соответствующего очищения Кровью Христовою. Св. Златоуст по этому поводу дает следующее замечательное рассуждение: "Как они (т е. ветхозаветные установления) – образы небесных? И что он называет ныне небесным? Не небо ли? Не Ангелов ли? Нет, но наши священнодействия. Наши (священнодействия) на небесах и небесны, хотя совершаются на земле. Так и Ангелы бывают на земле, но называются небесными; и херувимы являлись на земле, но они небесны. Что я говорю: являлись? Они пребывают на земле, как бы в раю, и, однако, при всем том они небесны. И наше житие на небесах есть (Флп 3.20), хотя мы живем здесь. Самим же небесным, т е. по любомудрию нашему призванным туда. Лучшим сих жертвами. Лучшее называется лучшим по отношению к чему–нибудь хорошему. Следовательно, хороши были и образы небесного. Они не были нехорошими, как образы; иначе было бы нехорошо и то, чего они служат образами".

24 "Что сделал (апостол) касательно жертв, то же делает и здесь. Как им он противопоставил смерть Христову, так здесь храму противопоставляет целое небо. Но не в этом только показывает различие, а и в том, что наш священник ближе к Богу, да явится, прибавляет он, лицу Божию за нас... Очевидно, что все это говорится о плоти Его" (Злат.).

25 "Видишь ли, сколько противоположений? Многократно – однажды, с кровью чужою – со Своею. Великое различие! Христос Сам – и жертва, и священник" (Злат.).

26 "Здесь апостол открывает некоторый догмат: если бы, говорит, Ему надлежало многократно приносить жертвы, то надлежало бы многократно и распинаться. Ныне же единого в кончину веков. Почему в кончину веков? После множества грехов; если бы все это произошло вначале и никто не уверовал бы, то дело домостроительства осталось бы бесполезным... Когда же с течением времени явилось множество грехов, тогда благовременно Он и явился..." (Злат.).

27 "Доказав, что не надлежало умирать многократно, апостол показывает теперь и то, почему Он умер однажды. Лежит, говорит, человеком единого умрет. Итак, Он умер однажды за всех людей" – (Злат.). Правда, мы и теперь умираем прежнею смертью, но умирая, не остаемся в ней (смерти), а это не значит умирать. Власть смерти и истинная смерть есть та, когда умерший уже не имеет возможности возвратиться к жизни; если же после смерти он оживет, и притом лучшею жизнью, то это не смерть, а успение. Смерть могла удержать у себя всех; потому Христос и умер, чтобы освободить нас.

28 «Чтобы подъять грехи многих». Почему многих, а не всех? Потому, что не все уверовали. Он умер за всех, чтобы спасти всех, сколько от Него зависит, – смерть Его и сильна была спасти всех от погибели, – но Он вознес грехи не всех, потому что сами не захотели. – «Не для очищения греха», греч. χωρις αμαρτιας – слав. точнее: «без греха». То есть, по толкованию Златоуста, "не с тем, чтобы взять грехи, и не за грехи придет в другой раз, чтобы опять умереть; Он и однажды умер не потому, что должен был умереть. Для чего же явится! Чтобы наказать, говорит; впрочем, не выражает этого (прямо), но с отрадой: без греха явится ждущий его во спасение, так как уже нет надобности в жертве, чтобы спасать их, но для этого нужны дела!..."