1–4. Беседа о разрушении Иерусалима, втором пришествии Христа и о кончине мира. – 5–13. Повод к речи. – 14–27. Время, предшествующее концу. – 28–32. Последние времена и наступление конца. – 33–37. Увещания к бодрствованию.

1 - 4 (См. Мф 24.1-3).

Евангелист Марк здесь точнее, чем Матфей, изображает события. «Один» (а не все) ученик указал Христу на камни и здания храма. Четыре ученика, ближайшие ко Христу (а не все), обратились с вопросом ко Христу на горе Елеонской.

Камни, из которых был выстроен второй храм, были чрезвычайно велики: около 25 локтей в длину, 12 – в ширину, и 8 – в толщину.

«Против храма». С горы Елеонской был хорошо виден весь храм.

«Петр, и Иаков, и Иоанн и Андрей». Как в начале открытой деятельности Христа (Мк 1.16-20), так и при окончании ее евангелист Марк выводит на вид эти две пары братьев. Тогда они слушали весть, что время исполнилось и что Царство Божие приблизилось, теперь Христос возвещает им о будущей судьбе этого Царства.

«Когда это будет», т. е. когда будет разрушен храм.

«Какой признак, когда все сие должно совершиться?» Апостолы, без сомнения, сливали в своем представлении разрушение храма с концом мира и открытием славного Царства Божия. Поэтому-то они и говорят «все сие». Значит, в первом вопросе речь идет о времени наступления конца, во втором – о признаке, по которому можно ждать этот конец.

5 Евангелист приводит речь Христа с сокращениями, но при этом сообщает и некоторые изречения, опускаемые Матфеем. (Мф 24.1).

6 «Это Я». Здесь Христос говорит не о том, что некоторые будут выдавать себя за возвратившегося Иисуса Христа, но о том, что они будут называть себя «Христами» или «Мессиями».

7 - 8 «Смятения» (ταραχαί) – только здесь. В Евангелии Матфея: «землетрясения», т. е. различные потрясения в народной жизни, которые будут приводить в замешательство (корень ταραχήταράσσω – «привожу в замешательство»).

9 «Но вы смотрите за собою», т. е. не упускайте из виду сами себя, и не забывайте о своем назначении выступать проповедниками Евангелия.

«Будут предавать...» (см. Мф 10.17-18).

10 Объясняя, каким образом очутятся апостолы на суде, Христос говорит, что прежде, т. е. до наступления «конца», понимаемого как разрушение Иерусалима (стих 7), Его ученики должны проповедовать Евангелие всем народам, и вот за эту-то проповедь они и будут привлекаемы к ответственности (ср. Мф 24.14).

11 - 13 (См. Мф 10.19-22).

По всей вероятности, евангелист Марк правильнее, чем Матфей, поместил эти слова Христа в Его эсхатологической беседе. К посланию учеников на проповедь, о которой говорит евангелист Матфей в 10-й главе, они не имеют приложения, апостолы в то время еще не были привлекаемы к суду правителей и царей.

14 (См. Мф 24.15).

Замечательно, что у евангелиста Марка слово «стоящую» представляет собой причастие мужского рода и должно быть правильнее передано словом «стоящего» (ἑστηκότα). Тут нет согласования с существительным, к которому относится это причастие («мерзость» – по-гречески βδέλυγμα – среднего рода), и, несомненно, евангелист этим хотел что-то сказать. Что же? Очень может быть, что эта «мерзость» представлялась ему человеком, который выступит как противник Христа во святилище, как некоторый противобог или антихрист (ср. 2Фес 2.3 и сл.). Он, конечно, – так должны были понять апостолы – явится в Иерусалиме, в Иерусалимском храме, который был истинным домом Бога (Ин 2.16).

15 - 19 По-видимому, здесь речь идет о гонении, которое обрушится на верующих во Христа, но можно видеть здесь указания и на политические смятения, от которых будут очень страдать и иерусалимские христиане.

20 «Никакая плоть», следовательно, и верующие во Христа.

«Но ради избранных», т. е. этих самых верующих во Христа, дни скорби будут прекращены, согласно с предвечным решением Божиим.

21 - 32 «О дне же том, или часе никтоне знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец» (стих 32; см. Мф 24.36). К словам, имеющимся у Матфея, евангелист Марк прибавляет выражение: «ни Сын». Это выражение издавна возбуждало среди толкователей серьезные споры. Смущало оно именно потому, что в нем Сыну приписывается неведение, которое, однако, не может быть приписано Ему, как Лицу Божества.

Святитель Амвросий Медиоланский, не находя возможности примирить это выражение с высоким понятием о лице Сына Божия, полагал, что это выражение вставлено в текст Евангелия Марка арианами, чтобы показать православным, что Христос – не Бог («О вере», кн. 5, гл. VI). Но такое предположение нельзя принять уже потому, что отцы Церкви, боровшиеся с арианами, несомненно, обличили бы их в этом искажении евангельского текста. Притом, собственно говоря, и у евангелиста Матфея включается такая же мысль, какая и в этом выражении, потому что и он говорит, что о времени наступления последнего дня знает только один Отец, следовательно, Сын не знает этого и по Евангелию Матфея. Поэтому если даже допустить, что предположение святителя Амвросия правильно, то все равно пришлось бы останавливаться с недоумением на Мф 24.36. Другие отцы Церкви, не прибегая к таким опасным предположениям, старались объяснить это загадочное выражение тем, что Христос приписывал Себе «незнание» по Своей человеческой природе, почему к слову «Сын» прибавляли прилагательное «Человеческий» (свтт. Григорий Богослов, Афанасий Великий, Кирилл Александрийский). Но с этим толкованием нельзя согласиться потому, что оно разделяет Христа, тогда как оба естества в Нем – и божеское, и человеческое – нераздельны в своих обнаружениях. Св. Софроний, прп. Иоанн Дамаскин восставали против еретиков VI века – агноитов, которые учили, что Христос, как человек, «кое-чего не знает». По мнению святителя Василия Великого (Творения, ч. 7, с. 159), это выражение нужно передать так: «не знал бы и Сын, если бы не знал Отец, потому что от Отца дано Ему ведение». Но здесь, очевидно, уже изменяется через прибавления сам текст Евангелия:

Некоторые новейшие западные толкователи (у нас их мнению следует в своем «Толковом Евангелии» г. Гладков, см. с. 572, изд. 3-е) понимали это выражение как свидетельство о том, что назначение времени последнего Суда есть дело Отца и что такое назначение еще не состоялось: Но и с таким толкованием нельзя согласиться, потому что оно противоречит общехристианскому учению, которое признает, что судьбы мира предопределены Богом от века, что необходимо допустить при убеждении в Божественном всеведении.

Наконец, некоторые толкователи допускают, что Христос действительно не знал этого дня, потому что, согласно слову апостола Павла (Флп 2.7), был на земле в образе раба и жил как человек, т. е. самоограничил Себя в отношении к Своим Божественным свойствам и, в частности, к всеведению. Но и с таким мнением согласиться нельзя ввиду того, «что такие изречения, как: «все предано Мне Отцем Моим» (Мф 11.27; ср. Лк 10.22; Ин 6.46, Ин 8.40), не позволяют приписать Сыну незнание времени паки пришествия и различать область ведения Отца от области ведения Сына: Затем, в силу ипостасного единения во Христе божества и человечества с сохранением личности божественной, нельзя говорить о каком-либо ограничении божественной природы воплотившегося Сына Божия». Так рассуждает С. Саввинский в своей диссертации: «Эсхатологическая беседа Христа Спасителя» (Киев, 1906, с. 115). Сам г. Саввинский, следуя мнению святителя Иоанна Златоуста, блаженных Иеронима, Августина, Феофилакта и др., понимает это незнание Сыном дня и часа «парусии» (от гр. ἡ παρουσία – «второе пришествие») не как «слабость неведения, а как воспитательное средство мудрого педагога». По словам указанных выше отцов, Господь как бы говорит, что Он хотя и знает, но не хочет открыть этот срок ученикам, потому что неполезно им было знать об этом: знание, что до суда еще долго, сделало бы их нерадивыми в благочестии: Эта мысль точнее выражена Лагранжем (1911) в его комментарии на Евангелие Марка в следующих словах: Сын знает, но не имеет от Отца поручения сообщать, что знает, и в таком смысле «не знает». Сын не знает, следовательно, как посланный Отцом Мессия; это не входит в число Его полномочий – открывать людям время конца мира (с. 327).

33 Увещание к бодрствованию (см. Мф 24.42).

Слово «молитесь» в лучших новейших изданиях не читается.

«Время» (καιρός) может означать и отдельный момент, но обыкновенно имеет значение периода, эпохи (ср. Мк 1.15). Отсюда видно, что апостолы не получили указания на какое-либо определенное знамение, которое могло бы возвещать наступление последнего дня. Таким знамением не могло быть и разрушение храма. Вельгаузен даже высказывает мысль, что это место вставлено в Евангелие уже тогда, когда христиане увидели, что разрушение Иерусалима не повело вслед за собой разрушения мира. В этой мысли, конечно, верно только то, что вообще в Евангелии и именно в эсхатологической речи Христа вовсе и не были соединены эти два момента...

34 Христос предлагает здесь вторую притчу, параллельную первой, – о смоковнице (стих 28). Только здесь нет никакого символа, а прямо дается увещание бодрствовать, чтобы не быть застигнутыми врасплох.

«Подобно как бы...» Стоящая здесь частица ὡς, несомненно, начинает собой притчу, как ὥσπερ γάρ в Мф 25.14, и не имеет для себя соответствия ни в предыдущем, ни в последующем, так что получается одно только придаточное предложение без главного. Тем не менее, главное предложение ясно – оно должно быть взято из 33-го стиха, и с этим добавочным главным предложением получается такая притча: «Я призываю вас к бодрствованию, как человек, который уйдя (ἀπόδημος, в русском переводе неточно – «отходя»), оставил» и т.д. Апостолы и все верующие изображаются здесь под видом слуг, получивших от своего ушедшего хозяина известную свободу действий (ἐξουσία, в русском переводе не совсем подходящее выражение – «власть»; власть – над кем?). Они должны бодро совершать свое назначение, какое даст им Христос. Особенно же бодрствовать должен привратник, к которому, собственно, и приравниваются прежде всего апостолы. Конечно, это не значит, что они доживут до второго пришествия: в их лице Христос обращается к христианам всех последующих поколений, которые всегда должны сохранять ожидание второго пришествия Христа на суд.

35 Нравственный урок излагается здесь в тех самых выражениях, из каких состоит и самая притча, так что целое получает печать аллегории. Хозяин дома – Сам Христос.

Вместо того чтобы определить время по «стражам» (как делает евангелист Лука, – (Лк 12.38), Марк употребляет ходившие в народе обозначения времени: вечер – от 6 до 9 часов, полночь – точнее, самая ночь – от 9 до 12, пение петухов – от 12 до 3 часов утра, и утро – от 3 до 6 час. Таким образом, указанные выражения охватывают все ночное время, которое, собственно, есть время сна. Но в это-то, по-видимому, время и следует ожидать возвращения хозяина дома.

36 Здесь указывается цель бодрствования, как раньше, в 35-м стихе, было указано побуждение к бодрствованию. Вы должны бодрствовать, говорит Христос, чтобы господин, нежданно возвратившись, «не нашел вас спящими». Состояние сна, конечно, принимается здесь в переносном смысле, как нравственное усыпление, как полное равнодушие к высшим вопросам души.

37 Хотя эсхатологическая беседа, по представлению Марка (стихи 3–5), обращена только к четырем апостолам, тем не менее, она имела в виду всех верующих, как ясно сказано в этом стихе.