1–8. Срывание учениками колосьев в субботу. – 9–14. Исцеление сухорукого в субботу и обличение фарисеев. – 15–21. Исполнение пророчества о Христе Исаии. – 22–37. Обличение фарисеев по поводу обвинения в сношениях с Веельзевулом. – 38–45. Ответ на просьбу о знамении. – 46–50. Мать и братья Христа.

1 (Ср. Мк 2.23; Лк 6.1).

По существу рассказ у трех евангелистов одинаков, но в выражениях заметна разница. Выражение «в то время» здесь следует считать столь же неопределенным, как и другие выражения подобного же рода, уже рассмотренные («тогда», «в те дни» и т.п.). Они и здесь служат больше для связи речи, чем для обозначения времени, и нет никакой надобности предполагать, что Мф 12.1-8 было как раз «во время» или непосредственно после речей Христа, изложенных в конце 11-й главы. По мнению многих толкователей, события, о которых рассказывает здесь Матфей, совершились или незадолго до второй Пасхи служения Христа (2-й год служения Христа, по нашему счету 28-й), или же вскоре после нее. Если была жатва ячменя, – то незадолго до Пасхи; если пшеницы, – то вскоре после Пасхи. Значит, на этой Пасхе Спаситель не был в Иерусалиме. До смерти Спасителя оставался целый год. На основании показания Луки (ἐν σαββάτῳ δευτεροπρώτῳ) некоторые думают, что это было в первую субботу после Пасхи 28-го года. Иисус Христос проходил с учениками по засеянным полям в субботу. Едва ли это путешествие по полям было совершено с намерением показать, что Спаситель нарушает (λύων) отеческие законы, и чтобы ученики ядением нарушили закон о субботе (Феофилакт). Точно так же нет надобности предполагать, что с Иисусом Христом кроме учеников шло еще и множество народа. Срывание учениками колосьев произошло «в субботы» (τοῖς σάββασιν), – в греческом множественное число. Но, как показывает Цан, термин «суббота» и «субботы» употреблялся безразлично, что видно из Мф 12.1, Мф 5.10-12, Мф 28.1; Мк 1.21; Лк 13.10; Деян 17.2.

2 (Ср. Мк 2.24; Лк 6.2).

Срывание колосьев не только не запрещалось в законе, как воровство или похищение чужой собственности, но прямо дозволялось (Втор 23.25). Фарисеи, таким образом, обвиняли учеников не в том, что они срывали колосья и ели, а в том, что это происходило в субботу. В Талмуде это ясно запрещено. Срывание и растирание колосьев для отделения зерен от шелухи приравнивалось к молотьбе зерен, которая была одной из 39 рядовых работ, запрещенных в субботу (перечислены у Переферковича. Талмуд. Т. II. Трактат Шаббат, VII, 2, с. 44). Фарисеи, очевидно, наблюдали за Спасителем, хотя по тону евангельского рассказа и можно судить, что настоящая встреча отличалась несколько случайным характером. Предположение, что срывание колосьев было запрещено до тех пор, пока не представлялся в храм первый сноп жатвы, ни на чем не основано. Ученики Христа, как видно из Его дальнейших слов, были голодны и потому начали срывать колосья. Слово «делают» относится не к «есть» (стих 1), а к срыванию колосьев.

3 - 4 (Ср. Мк 2.25-26; Лк 6.3-4).

У Марка и Луки сообщается об этом одинаково с небольшой разницей в выражениях, которая совершенно не изменяет смысла речи. Спаситель в Своем ответе фарисеям (καὶ ἀποκριθείς – Лука) ссылается на изложенную в 1Цар 21.2-6 известную историю о том, как Давид, спасаясь от Саула, прибыл в Номву, где была тогда скиния (Шенкель), и попросил священника Ахимелеха (так в еврейском тексте, у Семидесяти – Авимелех, а не Авиафар, как в Мк 2.26) дать ему и бывшим с ним хлеба, потому что все они были голодны. Замечательно, что священник Ахимелех, отвечая на просьбу Давида, сомневается в ее законности, но не потому, что это было в субботу (1Цар 21.4). Впрочем, некоторые думают, что свидание Давида с Ахимелехом произошло в субботу и что новые испеченные хлебы предложения были только что положены на столе в скинии. В доказательство ссылаются на 1Цар 21.6 (ср. Лев 24.8). Как бы то ни было, нарушение закона заключалось не в том, что хлебы были даны Давиду в субботу, а в том, что они были священными, их не дозволено было есть мирянам, а только одним священникам. Спаситель указывает на противозаконность деяния Давида яснее, чем Ахимелех, именно: Давиду нельзя было по закону есть хлебов предложения потому, что есть их могли только священники, к которым ни сам Давид, ни его люди не принадлежали. Действие Давида было нарушением не субботнего закона, а закона храма и скинии. Но Спаситель резонирует здесь от равного к равному, или по принципу эквивалентов. Храм и суббота были одинаковы или равны по святости. Основываясь на общепринятом толковании Лк 6.1 выражения σαββάτῳ δευτεροπρώτῳ, думают, что в тот день, когда ученики проходили засеянными полями, 21-я глава Первой книги Царств была дневным зачалом. Но, говорит Элфорд, нельзя доказать, что еврейский календарь начал тогда существовать в форме, в какой мы теперь его имеем.

5 Эта речь Христа не имеет параллелей у других евангелистов. Утверждают, что действия учеников ни в каком смысле не были параллельны действиям священников в храме, а факт, что священники, повинуясь закону, работали в храме, не мог оправдать учеников в том, что они нарушили книжнические толкования закона, запрещавшего работать в субботу. Но такое рассуждение вообще поверхностно. Против него имеет значение выражение ἢ οὐκ ἀνέγνωτε ἐν τῷ νόμῳ. Спаситель, разъясняя ошибочное мнение фарисеев, указывает им на противоречие в самом законе, который, с одной стороны, запрещал работы в субботы; а с другой, их устанавливал. Ссылка здесь на Чис 28.9-10. Противоречие это не было в сущности таковым, потому что два рода деятельности – для Бога и для людей – требовали неодинакового к себе отношения. Но законное противоречие было непонятно и неразрешимо для тогдашних фарисеев и книжников, и потому аргументация Иисуса Христа имела для них полный вес, была неопровержима, хотя и возбуждала в них тайное чувство вражды, как и все неопровержимые доказательства, когда они не согласуются с чьими-либо интересами. Противоречие разрешается тем, что Богу посвящена была суббота и она требовала не бездействия, а деятельности. Обнаруживая логическую ошибку фарисеев, Спаситель придерживается собственного фарисейского термина (Деян 24.6), употребляя слово βεβηλοῦσιν – оскверняют, профанируют субботу, закалывая жертвенных животных, вынимая внутренности, сдирая кожу, рассекая на части и омывая их, подкладывая дрова, зажигая огонь. У иудеев была пословица: «в храме нет субботы». Ответ Спасителя здесь подробен: Он указывает на место (храм), лиц (священники), время (суббота) и само дело (осквернение субботы). Так считает и Иоанн Златоуст. Цель этой речи заключалась в разъяснении, что фарисеи должны быть осторожнее в своих обвинениях в нарушении и осквернении субботы. На возможное со стороны фарисеев возражение, что то – священники, а то – ученики, ответом служит следующий стих.

6 По мнению Мейера, если раньше Спаситель следовал в Своей аргументации от большего к меньшему (от поступка Давида к поступку голодных учеников), то с 5-го стиха Он аргументирует от меньшего к большему – от храма, священническими установлениями которого нарушалась суббота, к Своему собственному, превосходящему святость храма, авторитету. Но это едва ли так, едва ли Спаситель имеет целью подобное искусственное доказательство. Смысл Его слов, повидимому, просто в том, что в храме совершается служение, а здесь, вне храма, также служение Богу, но гораздо большее и высшее. Это большее и высшее служение заключается не в принесении жертв и разных других обрядовых действиях, ради которых отменяется суббота, а в делах милосердия и любви, которые должны считаться (и считались) выше обрядовых действий. Апостолы вместе с Самим Христом приняли участие в этом служении любви, и потому для них не обязательно мелочное соблюдении субботы.

7 Дальнейшее и самостоятельное доказательство правильности поведения Христа, не запрещавшего ученикам срывать колосья, и ошибочности мнения фарисеев, имеющее близкую связь с предыдущей речью и разъясняющее ее указанием на ветхозаветное пророчество. Даже в ветхозаветном законе, данном соответственно жестокосердию евреев, милость ставилась выше жертв. Тем более она должна ставиться выше их теперь, когда «большее» в сравнении с ветхозаветным законом наступило. Осуждение невинных со стороны фарисеев происходило не вследствие незнания ими Писания (стихи 3:5 – οὐκ ἀνέγνωτε), но от недостатка сердечной любви.

8 (Ср. Мк 2.28; Лк 6.5).

Этот стих у Марка (Мк 2.27) предваряется добавлением, что (в буквальном переводе) суббота была (произошла, установлена) для человека, а не человек для субботы. Слова «Сын Человеческий» объяснены выше (см. комментарии к Мф 8.20). Спаситель всегда в Евангелиях называл так только Самого Себя, поэтому неправильно мнение, что данный стих не имеет связи с предыдущими, – эта связь ясна. Если тут и может быть вопрос, то только о том, почему Спаситель назвал Себя Сыном Человеческим перед Своими врагами, т. е. употребил выражение, которого они могли не понимать. На это можно ответить прежде всего, что так Он говорил не один раз (см. Мф 26.64; Мк 14.62; Лк 22.69). Это выражение для врагов Христа всегда имело прикровенный смысл, потому что они не хотели понимать слов Иисуса Христа как Мессии. В действительности Христос здесь указал на Свое мессианское достоинство, и потому смысл 8-го стиха понятен для нас и, конечно, был понятен апостолам, евангелистам и тогдашним верующим во Христа. Но фарисеи, которым говорил теперь Христос, могли просто связывать выражение «Сын Человеческий» с τὸν ἄνθρωπον и ὁ ἄνθρωπος (Мк 2.27), о чем ясно говорится у Марка. Однако и враги Христа могли вывести из Его слов, что авторитет Мессии выше законных установлений о субботе.

Пояснение и распространение этого учения Спасителя встречаются в Рим 14.5-6,17 и Кол 2.16-17. Таким образом, смысл разбираемого стиха таков. Сын Человеческий может распоряжаться субботой, т. е. субботней деятельностью, может заповедовать ее или прекращать, подобно тому как хозяин позволяет своим работникам отдыхать или заставляет их работать. Как ни просто все это, обыкновенный человек до Христа не мог додуматься естественным путем до истин, выраженных здесь Христом. Даже и в настоящее время эти истины не всегда бывают понятны и не всегда применяются к делу.

9 (Ср. Мк 3.1; Лк 6.6).

Первое впечатление от рассказа то, что непосредственно после беседы по поводу срывания учениками колосьев в субботу Спаситель отошел из того места, где беседовал, и вошел в иудейскую синагогу. Это было в субботу (стих 10). Отсюда можно было бы заключить, что путешествие по засеянным полям было «субботним путем», и притом в синагогу. При таком предположении непонятным оставалось бы только одно: почему, как замечено выше, ученики в такое раннее время (богослужение совершалось, вероятно, утром) были уже голодны. Но, сравнивая этот стих с показанием Лк 6.6, находим, что Спаситель вошел в синагогу в другую субботу. У Марка также намек на это обстоятельство в слове «опять» (πάλιν), хотя и не достаточно ясный. Если «опять», то значит, что Спаситель входил в синагогу раньше, но когда, Марк не указывает. Так объясняют дело Августин и другие толкователи. В этот субботний день было совершено новое чудо. Если раньше поступок учеников не имел явной цели заставить соблазняться иудеев, то здесь Иисус Христос, наоборот, действует с явным намерением опровергнуть мнения фарисеев. Слово «их» следует относить, как и в других местах (Мф 9.35, Мф 10.17, Мф 11.1), вообще к жителям той местности, где находился Иисус Христос (галилеянам). Мнение, что так как дальше (стих 10) говорится о фарисеях, которые спрашивали Христа, то «их» относится к фарисеям, неправильно. Галилейское место, где произошло исцеление, не названо. На том основании, что здесь выступают против Христа сильные обвинители, что особенно видно из Мк 2.6; Лк 6.7-8, думают, что событие совершилось в каком-нибудь из значительных городов, где существовала и была в силе партия фарисеев и книжников, и называют или Тивериаду, или Капернаум. Но из слов евангелистов этого не видно, и вопрос о месте события должен остаться нерешенным.

10 (Ср. Мк 3.1-2; Лк 6.6-7).

О характере болезни этого человека нет надобности рассуждать. Достаточно сказать, что это был человек, не владевший правой (Лк 6.6) рукой, по какой бы причине это ни происходило, – может быть от паралича, или так называемой атрофии, или же по другой причине. Этот рассказ встречается у Марка и Луки, но только со значительной вариацией в подробностях в отличие от нашего текста. Марк и Лука более согласны один с другим, чем с Матфеем. Из рассказов Матфея (стих 14) и Марка (Мк 2.6) видно, что против Христа выступили фарисеи, которые потом соединились с иродианами (Марк), но, согласно Луке (Лк 6.7), это были фарисеи и книжники. Фарисеи спросили (Матфей) Иисуса Христа, можно ли исцелять в субботы, согласно Марку и Луке – наблюдали за Ним, не исцелит ли Он сухорукого в субботу. Он (зная их мысли – Лк 6.8) велел человеку стать посередине и предложил им данный в Евангелии вопрос. Дальнейшего вопроса о животном не встречается у Марка, но у Луки (Лк 14.5) тот же вопрос повторяется, только при другом подобном же случае. Противоречия в показаниях евангелистов, конечно, нет, потому что в толпе, окружавшей Христа, возможно было и то и другое, причем один евангелист сообщил об одном, а другие – о другом. Так это часто бывает в рассказах очевидцев и других писателей, которые не противоречат, а дополняют один другого. Важнее вопрос о юридической стороне дела. Вопрос был дан фарисеями для того, чтобы уловить Христа. Если бы Он исцелил сухорукого в субботу, то оказался бы виновен в нарушении субботы. Если бы не исцелил, то – в бессилии и неспособности творить чудеса, а может быть, даже и в бесчеловечности. Употребление εἰ в вопросе чуждо классическому гречес-кому, но встречается у Семидесяти Быт 17.17 и проч.; ср. Мф 19.3; Лк 13.23, Лк 22.49; Деян 1.6 и часто; такая форма вопроса указывает на неуверенность и колебание, а вместе с тем и на искусительный его характер.

11 - 13 (Ср. стих 11 и Лк 14.5).

У Луки сходная речь Христа помещена в рассказе об исцелении больного водяной болезнью, а в рассказе об исцелении сухорукого она пропущена. Вообще же, у Лк 6.8-9 подробности рассказа совершенно иные, чем у Матфея. У Луки говорится: «Но Он, зная помышления их, сказал человеку, имеющему сухую руку: встань, и выступи на средину. И он встал и выступил. Тогда сказал им Иисус: спрошу Я вас: что должно делать в субботу? добро, или зло? спасти душу, или погубить? Они молчали». Судя по конструкции речи Матфея, в ней можно предположить два вопроса, буквально: «1) кто из вас есть человек, который будет иметь одну овцу? 2) и если она упадет в субботу в яму, не возьмет ли ее, и не вытащит (ли)?» Но некоторые принимают, что здесь только один вопрос, а три последние предложения поставлены в зависимость от ὅς (который). Смысл: кто из вас есть человек, который будет иметь одну овцу и который, если она упадет в яму в субботу, не возьмет ее и не вытащит? Последний перевод (буквальный) ближе к подлиннику. Спаситель резонирует не на основании каких-либо особенных, принятых тогда фарисеями и книжниками мнений, а на основании всеобщего обычая. Ни один человек, имеющий овцу, не скажет, что нужно вести себя иначе.

14 (Ср. Мк 2.6, Мк 3.6-7; Лк 6.11,17).

В заграничных изданиях новозаветного текста и иностранных переводах вторая половина стиха (но Иисус, узнав...) относится к следующему 15-му стиху. В славянском так же, как и в русском. Согласно Марку, фарисеи имели совещание с иродианами, и притом тотчас (εὐθύς) же после события, а, согласно Луке, книжники и фарисеи пришли в бешенство и разговаривали между собою, что сделать Христу. Здесь первое упоминание о соглашении фарисеев с иродианами (пропущенном Матфеем и Лукой) – предать Спасителя смерти. Наказание, определенное в законе за нарушение субботы (Исх 31.14; Чис 15.32-36)- смерть через побиение камнями. Матфей не говорит, куда удалился Иисус Христос. Но Марк говорит, что «Он удалился к морю», и, может быть, сюда же относится и показание Луки (Лк 6.17; ср. Мф 4.25), что Он стал на ровном месте и произнес Нагорную проповедь. Так как у Матфея Нагорная проповедь изложена была раньше, то он пропускает теперь эти подробности.

15 (Ср. Мк 3.7-8; Лк 6.17).

На Христа смотрели теперь как на Великого Учителя, и было естественно, если за Ним всюду следовали большие толпы народа.

16 (Ср. Мк 3.12; Лк 4.41).

Здесь разница в чтении. Согласно одним кодексам – как в русском; согласно другим – «и всем, которых исцелил, запретил им...». В последнем чтении наблюдается неправильность грамматического построения (πάντας δὲ, οὓς ἐθεράπευσεν ἐπιτίμησεν αὐτοῖς), чтение менее подтверждается и потому считается «менее вероятным». Согласно Марку (Мк 3.11-12) и Луке (Лк 4.41), если только это последнее место действительно параллельно местам у Матфея и Марка (некоторые считают его параллельным Мф 8.16-17 и Мк 1.34), дело представляется яснее. Христос запрещал делать Его известным и сказывать, что Он Христос, не всему народу, а только духам нечистым, которых Он изгонял из людей. Если так, то и причины запрещения понятнее. Христос не желал, чтобы Его объявляли Сыном Божиим демоны, другими словами, не желал подтверждения Своего сыновства по отношению к Богу из такого источника.

17 Определенное указание, кому принадлежит излагаемое далее мессианское пророчество.

18 Место это взято из Ис 42.1-4. С еврейского буквально так: «вот, Отрок Мой, Которого Я держу прямо, избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя. Я дам Духа Моего на Него, правду Он будет среди народов распространять; не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах; трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; по истине будет Он распространять суд; не ослабеет и не изнеможет, пока не утвердит правды на земле, и на закон Его будут уповать острова». Не вдаваясь в подробный разбор еврейского текста, скажем, что русский перевод приблизительно сходен с ним. Что касается перевода Семидесяти, то в нем некоторые отступления от еврейского текста. По буквальному переводу: «Иаков, раб Мой, Я буду помогать ему; Израиль, избранный Мой, приняла его душа Моя. Я дал Духа Моего на него, суд народам изнесет. Не закричит и не оставит (ἀνήσει), и не будет услышан вне голос Его. Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не погасит, но во истину вынесет суд. Он будет блестеть и не будет сокрушен, пока ни установит на земле суда, и на имя Его будут уповать народы». Выражение «не оставит» некоторые переводят «не возвысит» (голоса). Такой перевод соответствовал бы еврейскому подлиннику, но едва ли возможен, потому что ἀνίημι никогда не имеет такого значения. Если теперь сравнить перевод Семидесяти и еврейский текст с греческим Матфея, то окажется, что Матфей сильно отступает и от еврейского текста, и от перевода Семидесяти. Думают, однако, что Матфей имел у себя перевод Семидесяти, и на это указывает выражение: «и на имя Его будут уповать народы» (стих 21; у Семидесяти: καὶ ἐπὶ τῷ ὀνόματι αὐτοῦ έθνη ἐλπιοῦσιν, в еврейском тексте – «острова»). На пользование переводом Семидесяти указывает и изменение Матфеем еврейского «веторато» (и на закон) на греческое τῷ ὀνόματι (у Семидесяти: ἐπὶ τῷ ὀνόματι), – изменение, в котором не было никакой надобности, и оно не имело никаких оснований. У Семидесяти слова пророка, очевидно, относятся к Израилю. Но обстоятельство, что Матфей относит их к Мессии, служит здесь коррективом, как и подлинные слова Исаии. Исаия изображает будущего Мессию, хотя и не по божеству Его, а по человечеству. Из сказанного можно заключить, что место это приводится евангелистом отчасти по собственному переводу, а отчасти по переводу Семидесяти. Применение евангелистом пророчества ко Христу не представляет каких-либо особенных трудностей. Но несомненно, что при помощи пророчества здесь прибавлена новая черта к характеристике явившегося на земле Христа, как исторической личности, – черта, о которой мы должны были бы только догадываться, если бы евангелист не привел этой цитаты, которая вполне согласуется с тем, что мы знаем о Христе из Евангелий. Он был кроток и смирен сердцем и делал многое именно так, чтобы на Нем вполне исполнилось ветхозаветное пророчество. Это было трудно, но Он пророчество исполнил. Таков взгляд евангелиста.

Слова: «возвестит народам суд» (κρίσιν), трудны. Многие толковали слово «суд» как Евангелие, закон, законы, то, что правильно, правильное учение, правильное богослужение, правильное поведение. Но все эти толкования неверны, потому что словом κρίσις все эти понятия не выражаются, как и еврейским «мишпат» у Исаии. Собственное значение κρίσις, конечно, «суд». Но в некоторых местах Нового Завета оно имеет другое значение, как у Мф 23.23; Лк 11.42; Деян 8.33 (из Ис 53.8), – здесь κρίσις поставляется в связь с έλεος (милость), πίστις (вера) и ἀγάπη (любовь). Поэтому для понимания слóва нужно иметь в виду, что главная цель суда заключается в том, чтобы доставить притесненным право, почему κρίνειν в некоторых случаях является синонимом δικαιοῦν (оправдывать) и параллельно σώζειν (спасать), λυτροῦν (очищать, обелять) и т.д. (Пс 139.13; Ис 1.17, Ис 28.17, Ис 33.5; Иер 5.28, Иер 22.16). Принимая все это в соображение, можно толковать рассматриваемое пророчество так: «возвестит народам правду» или «справедливость».

19 Ни в еврейском, ни у Семидесяти нет выражения «не воспрекословит». Этот стих опять толкуется по-разному. Одно толкование, принадлежащее Иерониму, чисто внешнее, механическое. Христос говорил о тесных вратах и узком пути (Мф 7.14), ведущих в Царство Небесное, Сам шел по этому пути, и потому естественно, если Его голоса не было слышно на больших улицах. Так как «широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф 7.13), то естественно, если эти многие не слышат голоса Спасителя, потому что находятся не на узком пути, а на широком. Согласно другому толкованию, в словах пророка, примененных к Мессии, просто изображается кротость Спасителя, Который, идя по широким улицам, не кричит и не производит шума. Все эти выражения в устах евангелиста очевидно образные.

20 В этом стихе содержится указание на идеальную кротость и любвеобилие Спасителя по отношению ко всем людям, а не к одним только иудеям. Таким именно изображает будущего Избавителя и пророк. Трость надломленная – это всякое сокрушенное, растерзанное сердце, лен курящийся – следы в нем стремления к добру, Богу, покаянное чувство грешника, которое принимается, как бы мало ни было. Вполне понятно, что под тростью надломленной и льном курящимся понимаются люди. Никто не может сказать, что тут не изображаются, так сказать, высшие к ним отношения со стороны Спасителя, не похожие на обыкновенные людские отношения в области «жестокосердия».

21 Вместо «народы» в еврейском тексте «острова», т. е. народы отдаленнейшие, обитающие на островах, – они все надежды свои возложат на Христа Спасителя.

22 У Лк 11.14 в буквальном переводе: «И был изгоняющим беса, и он был немой. И было же, когда бес вышел, заговорил немой». Таким образом, здесь разница в показаниях: согласно Матфею, бесноватый был слепой и немой, а согласно Луке – только немой. Это дало повод некоторым толкователям думать, что у Матфея и Луки рассказывается о двух различных исцелениях. Но такое мнение опровергается Августином, который говорит, что если Лука о чем-нибудь умалчивает, то нельзя думать, что он говорит о другом, а порядок событий у него такой же, как у Матфея.

То, что больной был нем и слеп, у Матфея видно и из дальнейших слов, что он стал после исцеления говорить и видеть. Чтобы показать, что исцеленный был глухонемой, в некоторых кодексах прибавлено еще «слышать» (ἀκούειν). Мнение, что событие это тождественно с рассказанным у Мф 9.32 и что Матфей, желая еще рассказать о нем, прибавляет здесь слепоту, несостоятельно. Марк (Мк 3.20-22) не говорит об исцелении бесноватого, но присоединяет сюда особенным образом дальнейшие речи. Согласно Феофилакту, демон заключил у бесноватого пути к вере – глаза, слух и язык.

23 (Ср. Лк 11.14).

Форма вопроса, предложенного в народе, указывает на его одичание и медлительность признать в Иисусе Христе великого Чудотворца, эта медлительность клонилась к отрицательному ответу на вопрос. Мысль, что Чудотворец был Мессия, Сын Давидов, навязывалась народному уму, но народ еще не был в состоянии вполне ее усвоить. Как ни удивителен был Чудотворец, Он – не царь. Он не родился в царских чертогах. Все это выражается через отрицательную частицу μήτι , поставленную в начале вопроса, которая предполагает отрицательный ответ: «не это ли Христос, сын Давидов?» Предполагаемый ответ: нет, не это. Довольно любопытно, что старые переводчики старались сгладить этот отрицательный ответ и излагали вопрос так, что ответ должен был следовать утвердительный. Так в нашем русском. Ближе к подлиннику можно было бы перевести: «неужели это Христос, Сын Давидов?» В славянском переводе смысл вопроса выражен несколько лучше. Но вообще на других языках трудно как следует выразить греческую речь. Когда предполагается утвердительный ответ, то μή не употребляется (ср. Мф 7.16, Мф 26.22,25; Мк 4.21; Лк 6.39 и др.). На вышеизложенных основаниях можно предполагать, что как само событие, так и вопрос в народе введены здесь с целью сильнее выразить противоположность с прежними выражениями евангелиста. Он хочет сказать как бы следующее. Вся деятельность Христа, Его учение и чудеса клонились к тому, чтобы все признали в Нем избранного Всевышним и возлюбленного Отрока (Раба), о Котором пророчествовал Исаия. Но, несмотря на такие очевидные доказательства высшего достоинства Спасителя, даже самые фанатичные, следовавшие за Ним, ὄχλοι (народ) колебались. А фарисеи пошли еще дальше и начали приписывать чудеса Иисуса Христа бесовской силе. Таков переход евангелиста к дальнейшей речи. Видя чудеса Христа, народ только склонялся к мысли, что Христос – Сын Давида, но колебался принять ее окончательно. А фарисеи были чужды даже и таких колебаний.

24 (Ср. Мк 3.22; Лк 11.15-16).

Согласно Марку, это говорили не фарисеи, а книжники, пришедшие из Иерусалима. Так как многие книжники принадлежали к обществу фарисеев, то разногласий между евангелистами здесь нет. Согласно Луке, не все фарисеи обвиняли Христа, а только «некоторые из них». Дальнейшая речь по переводу: Он не изгоняет бесов, если не в Веельзевуле, князе бесовском (ср. Мф 9.34). Таким образом, выражение «не через» и «не силою» (как в русском переводе подчеркнутое) Веельзевула, а «в Веельзевуле», т. е. сообща с Веельзевулом. Обстоятельство, что упоминается не просто Веельзевул, но с прибавкой «князь бесовский», достаточно ясно показывает, что здесь имеется в виду, если, может быть, и не самый главный, то по крайней мере один из главных демонов, у которого, по понятиям фарисеев, были в подчинении другие бесы. Веельзевул во всяком случае считался злейшим и вместе с тем грязнейшим из демонских начальников. Поэтому и обвинение Христа в связи с ним было грязным и, как кажется, в глазах фарисеев и книжников особенно язвительным. Оно имело целью отвлечь от Христа народ и вызвать в нем вражду к Его деятельности, учению и чудесам.

25 (Ср. Мк 3.23-25; Лк 11.17).

Подробная речь о том же у Марка, но у Луки еще короче, чем у Матфея, с незначительной разницей в выражениях. Иоанн Златоуст объясняет эту речь Христа так: «Если Я, имея в Себе беса, посредством его изгоняю других бесов, то, значит, между бесами несогласие и распря и они восстают один на другого; если же восстают друг на друга, то их сила погибла и рушилась».

26 (Ср. Мк 3.26; Лк 11.18).

У Луки пропущено: «сатана сатану изгоняет», и заменено: «если же и сатана разделится (разделился?) сам в себе». У Марка выражения совершенно не те, какие у других евангелистов. Имя сатаны во втором случае употреблено или вместо возвратного местоимения, т. е. вместо слов «сатана изгоняет самого себя», сказано: «сатана сатану»; или же это выражение следует понимать так: один сатана изгоняет другого сатану. Утверждают, что по иудейским понятиям сатана был один и считался главным начальником демонов. Если так, то нужно было бы понимать выражение в первом смысле. Против этого возражают, что вообще иудейская демонология не была «упорядоченнойсистемой». С другой стороны, Сам Христос не называет сатаной только единичную личность (ср. Мф 4.10, Мф 16.23), а из характера обвинения и защиты Христа можно вывести, что сатаной называли Его Самого, и именно за то, что Он изгонял другого сатану. Но слово «сатана» в Священом Писании употребляется всегда только в единственном числе. Таким образом, если мы примем и первое толкование, что сатана изгоняет самого себя, то большой разницы в смысле не получится, и аргументация отличается одинаковой силой в том и другом случае. Первое толкование, однако, более согласно с показаниями Марка и Луки, где «сатана» (во втором случае у Матфея) заменено выражениями ἑφ́ ἑαυτόν, т. е. «сатана восстал на самого себя» (Мк 3.26) и «разделился сам в себе» (Лк 11.18). В этом смысле мы должны толковать и выражения Матфея (ср. Исх 16.8; Лев 14.15,26 – Семьдесят и евр., где в первом случае повторяется подобным же образом личное местоимение, а в двух последних ἱερεύς или «коген»).

27 (Ср. Лк 11.19 – почти буквально).

Смысл этого стиха издавна был предметом больших споров. Иларий, Златоуст, Феофилакт и Евфимий Зигавин принимали, что под «сыновьями вашими» понимаются апостолы, которые, конечно, были сыновья иудеев. Златоуст рассуждает об этом подробно. «Смотри, с какой кротостью и здесь Он говорит им. Он не сказал: ученики Мои, или апостолы; но: сыны ваши, – чтобы, если фарисеи захотят мыслить столь же благородно, как Его ученики, подать им к тому случай, а если они пребудут в прежней неблагодарности и не оставят своего бесстыдства, лишить их всякого оправдания. Смысл же слов Его следующий: апостолы чьей силой изгоняют бесов? Апостолы уже изгоняли бесов, получив на то власть от Спасителя, но фарисеи не обвиняли их. Они вооружались не против дел, но против лица. Поэтому Христос, желая показать, что одна зависть является причиной их обвинения, указывает и на апостолов». Но Иероним колеблется в своем толковании рассматриваемого места. По его словам, выражение «сыновья иудеев» означает или заклинателей, или апостолов, которые были иудеями. Если Спаситель говорит о заклинателях, которые, призывая имяГосподне, изгоняли демонов, то обличает фарисеев благоразумными вопросами, добиваясь признания с их стороны, что это есть дело Духа Святого. Если же говорит об апостолах, что более вероятно, то они будут судьями фарисеев, потому что сядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых.

В толкованиях позднейших экзегетов мысль, высказанная Златоустом и другими, совершенно оставляется. Это потому, что в Евангелиях, во-первых, ничего не говорится об апостолах, а во-вторых, потому, что фарисеи нисколько не затруднились бы приписать чудеса изгнания демонов апостолами диаволу так же, как они приписали ему чудеса Христа. Таким образом, остается только одно – признать, что здесь речь о заклинателях. Не подлежит сомнению, что их было в то время очень много. Вот что говорит об этом Шюрер (III, 408 и сл.): «Магия имела большое значение у иудеев в век Христа и позднее. Изгнание демонов сыновьями фарисеев, о чем речь у Мф 12.27, судя по всему, что нам известно из других источников, не совершалось без магических формул. Известны Симон маг (Деян 8.9) и Вариисус (Деян 13.6). В Ефесе Павел имел дело с иудейскими заклинателями, которые для своих целей пользовались именем Иисуса (Деян 19.13 сл.)... Иустин предполагает заклинания, как нечто обычное у иудеев («Разговор с Трифоном-иудеем», 85). Между различными средствами, употреблявшимися против подагры, Лукиан упоминает о заклинании одним иудеем, а в другом случае говорит о знаменитом «сирийце из Палестины», который изгонял демонов заклинаниями. Ириней также говорит об изгнании демонов через призывание божественного имени, как о деле, обычном у иудеев (Adversus haereses, II, 6, 2)».

Мы не можем здесь входить в подробное изложение этого предмета, который очень обширен, и полагаем, что приведенной выдержки из Шюрера достаточно. Таким образом, под «сыновьями вашими» можно понимать иудейских заклинателей, которые называются сыновьями фарисеев (по контексту) не потому, что по плотскому рождению происходили от них, а в том же смысле, как «сыны пророческие» (3Цар 20.35). Смысл слов Спасителя, следовательно, такой: если ваши ученики изгоняют демонов, то этого вы не приписываете Веельзевулу, поэтомуони могут быть вашими судьями и судить вас за то, что вы, по вражде, говорите это обо Мне. Нам остается еще сказать несколько слов по вопросу, были ли эти заклинатели, на которых указывает Христос, действительные или мнимые. Его аргументация, конечно, не теряла своей силы ни в том ни в другом случае, потому что фарисеи ни в том ни в другом случае не относили, конечно, деятельности своих заклинателей к диавольской силе. Но вопрос о действительности заклинаний интересен сам по себе. Элфорд полагает, что исследовать действительность этих заклинаний в высшей степени важно, потому что иначе в душе читателя Евангелий остается невыгодное впечатление, если именно мы допустим, что Господь, торжественно сравнивая иудейские заклинания с собственными чудесами, аргументировал на основании иудейских обманов, о которых фарисеям было известно, что это обманы. Элфорд думает, что сыновья фарисеев действительно изгоняли демонов. Этот взгляд подтверждается словами толпы Мф 9.33. Когда немой, из которого был изгнан демон, заговорил, то толпа воскликнула: «никогда не бывало такого явления во Израиле», давая понять, что здесь совершилось более полное исцеление, чем было видано до тех пор. Затруднение, говорит Элфорд, возникло лишь вследствие забвения факта, что чудеса как таковые не служат сами по себе подтверждением истины, совершались в ложных религиях и ложными учителями, и они пророчествовали о них (см. Исх 7.22, Исх 8.7; Мф 24.24; Втор 13.1-5).

28 (Ср. Лк 11.20).

Смысл стиха такой: если вы обязаны признать, что Я силой не Веельзевула, а Божией изгоняю бесов, то должны сделать и дальнейший вывод, что среди вас появилась необыкновенная Личность, Которая действует силой Божию, и что, следовательно, Мои дела служат признаком посещения вас Богом и наступления среди вас Царства Божия. У Луки: «если же Я перстом Божиим изгоняю бесов» и т.д. Под «Царством Божиим» Иоанн Златоуст понимает здесь «Мое (Христа) присутствие» (ἡ παρουσία ἡ ἐμή).

29 (Ср. Мк 3.27; Лк 11.21-22).

В стихе 28 был сделан первый вывод из доказательств, представленных Христом. И доказательства, и вывод были сами по себе достаточны. Но рассматривая предмет с другой стороны, Спаситель представляет и еще доказательства. У Лк 11.21-22 речь, будучи почти тождественна по смыслу, по выражениям отличается. Матфей ближе здесь к Марку, чем к Луке. Слово «или» переводят различно: «иначе», «и», «ибо», «ли»; в арабском переводе – «и». Нельзя согла­ситься с мнением, что артикль перед ἰσχυροῦ здесь обозначает особенную силу. Он просто указывает на предыдущее, на сатану или Веельзевула, потому что ясно, что именно его следует понимать под «сильным», хотя речь имеет и несколько более общий смысл. Эта образная речь, напоминает Ис 49.24 сл. Образы взяты из действительной жизни. Смысл речи понятен. В применении к деятельности Христа она отличается большою убедительностью. Если кто-нибудь силен, то на него нелегко напасть и разграбить его имущество. Так и Христос не мог бы противодействовать диаволу, если бы он был достаточно силен, чтобы помешать изгнанию подчиненных ему бесов.

30 (Ср. Лк 11.23 – буквально).

Этот стих был также предметом многочисленных споров. Иоанн Златоуст, Феофилакт, Евфимий Зигавин, Иероним и другие относили его к диаволу; другие – к иудейским заклинателям, упомянутым выше. Третьи понимали слова Христа в смысле общей пословицы и разумели «кого бы то ни было». Наконец, некоторые думали, что здесь изображается полное и совершенное разъединение двух царств – царства сатаны и Бога. Это последнее мнение лучше других. Между двумя царствами не может быть ничего среднего (ср. Рим 8.7). В применении данного Христом принципа нет исключений. К Нему невозможно нейтральное отношение. Кто не с Ним, тот против Него... Основание таково: в нравственной области человек должен быть или прав, или не прав. Среднего положения нет... Христос всегда абсолютно прав... Отрицательно эта речь Спасителя выражена у Мк 9.40: «ибо кто не против вас, тот за вас».

В συνάγων есть намек на идею о собирании жатвы (см. Мф 3.12, Мф 6.26, Мф 13.30; Ин 4.36 и др.). Σκορπίζει = рассеивает, расточает (ср. Ин 10.12, Ин 16.32; 2Кор 9.9). Таким образом, собирание без Христа не приносит собирающему никакой пользы, оно равняется даже расточению, разбрасыванию и может приносить собирающему только убыток и беспокойство.

31 (Ср. Мк 3.28-29).

Последнего слова «человекам» нет в лучших кодексах, в некоторых же прибавлено вместо «человекам» – «им». Уже в древности полагали, что смысл выражения таков: «если прочие дела и поступки милостиво (liberali venia) прощаются, то милосердия не бывает, когда Бог отрицается во Христе» (Иларий). Иоанн Златоуст считал этот стих очень неясным, «но если, – говорил он, – вникнем в него, то легко его поймем. Что значат эти слова? То, что грех против Духа Святого преимущественно непростителен. Почему же? Потому что Христа не знали, Кто Он был, а о Духе получили уже достаточное познание... Итак, Я вам отпускаю то, чем вы Меня злословили прежде креста, даже и то, что вы хотите распять Меня на кресте, и самое неверие ваше не будет поставлено вам в вину... Но что вы говорили о Духе, то не будет прощено вам... Почему? Потому что Дух Святой вам известен, а вы не стыдитесь отвергать очевидную истину».

Дух Святой есть Бог и Бог есть Дух. Слушавшие речь Христа фарисеи едва ли представляли Духа Святого как третье Лицо Святой Троицы, и для них выражение «Дух Святой» было равнозначно слову «Бог» или по крайней мере «Дух Божий». Таким образом, выражение «хула на Духа Святого» было для слуха фарисеев равнозначно словам «хула против Бога». Если так, то становится понятным, почему всякий другой грех и хула простятся человекам, а хула против Духа Святого не простится. Потому что последнее есть выступление против Самого Бога и вместе с тем приближение человеческого духа к πνεμα ἀκάθαρτον – к злому духу, вина которого, по понятиям тогдашних иудеев и по нашим, никогда не будет прощена. Это, так сказать, принципиальная хула, самое величайшее злословие, свойственное только отверженным духам злобы, которые никогда не приглашались к покаянию и никогда не могут раскаяться. В этой величайшей хуле отрицается Сам Бог, как Существо Всеблагое, Всеправедное, Всемогущее, со всеми Его свойствами, и вместе с тем в самом корне отрицается вся религия, вся нравственность. Здесь предполагается самое глубокое падение человека, из которого его не может вывести сама благодать Божия, потому что она в таком хулении и отрицается. Человеческий дух, произносящий такую хулу, становится на одну ступень с нечистым духом. «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин 8.44). Вы говорите ложь, как и он, потому что «он лжец, и отец лжи». Сближение фарисеев с нечистыми духами злобы, по-видимому, и дает повод Спасителю говорить не о Боге, а о Духе Святом.

32 (Ср. Мк 3.29-30; Лк 12.10).

Если толкование предыдущего стиха может быть принято, то понятно, почему «слово», произнесенное «на Сына Человеческого», может быть прощено, а слово «на Духа Святаго не простится» ни в этом веке, ни в будущем. В глазах фарисеев Сын Человеческий не был ни Богом (ср. Мк 2.7; Лк 5.21), ни Сыном Божиим. И не только фарисеи, но даже ученики Христа с трудом и только постепенно могли усвоить себе эту мысль. Это происходило от неведения, а потому и могло быть прощено. Но «слово» на Духа Святого или Бога не бывает только ошибкой, происходящей от неведения, и потому не прощается. Некоторые рассуждения разных экзегетов по поводу этого изречения довольно интересны, хотя иногда и мало относятся к самой сущности дела. Так Августин думает на основании этого стиха, что прощение грехов возможно не только в этом веке, но и в будущем, потому что нельзя было бы говорить о каких-нибудь людях, что им не отпустятся грехи ни в этом веке, ни в будущем, если бы в будущем совсем не было никакого прощения. Ориген говорит о всеобщем прощении, которое наступит по окончании «великого века», о котором говорил Платон, и утверждает даже, что некогда спасутся Иуда и сам Люцифер с осужденными вместе с ним демонами. Католические богословы из рассматриваемого стиха выводят свои учения о чистилище. По мнению некоторых из них, напрасно и праздно было бы говорить: «не простится ему ни в сем веке, ни в будущем», если бы в будущем не отпускалось никакого греха. «Это походит на то, как если бы кто-нибудь напрасно и нек делу сказал бы: я не женюсь ни в сем веке, ни в будущем, когда в будущем совсем нельзя жениться». Оставляя в стороне все эти толкования, скажем только, что выражение «ни в сем веке, ни в будущем» самое трудное для объяснения во всей этой речи Христа. Морисон считает это выражение просто распространением слова «никогда». С этим последним толкованием можно согласиться. Спаситель, очевидно, не говорит здесь о том, будет или не будет прощение грехов в загробном мире. Он указывает только на грех хулы на Духа Святого и утверждают, что этот грех никогда не будет прощен. Выражение αἰὼν μέλλων встречается здесь у Матфея только один раз (ср. Еф 1.21; 1Тим 4.8; Евр 2.5, Евр 6.5 и др.).

33 (Ср. Лк 6.43).

По словам Иеронима, в речи Христа здесь силлогизм, называемый греками ἄφυκτον (неизбежный, хитрый, из которого нельзя выпутаться). Если, говорит Спаситель, диавол зол, то не может делать доброго. Если же то, что сделано Мною, вы считаете добрым, то отсюда следует, что этого не совершает диавол. И не может быть, чтобы происходило из злого доброе или из доброго злое. Как добрый человек не может делать худого и худой – доброго, так не может Христос делать злых, а диавол добрых дел. Сходную мысль высказывает Августин, согласно которому человек сначала должен перемениться, чтобы дела его изменились, потому что если человек остается злым, то не может иметь добрых дел, а если он добр, то не может иметь худых дел. Можно заметить, что мысли, высказанные Спасителем здесь и в дальнейших стихах, имеют большое сходство с тем, что сказано было Им в Нагорной проповеди (Мф 7.16-20).

34 (Ср. Лк 6.45).

Связь речи в этом стихе в русском переводе не выражена ясно. Это легко можно увидеть, если несколько распространить речь. «Как вы можете говорить доброе, будучи злы?» Вы не можете говорить ничего доброго, потому что «от избытка сердца говорят уста». Но если вставить здесь предложение: не можете говорить ничего доброго, потому чтосердце ваше наполнено злобой, а «от избытка сердца», т. е. от того, что его переполняет, «говорят уста», то речь Спасителя сделается понятнее. Однако русский перевод точен; в греческом – такой же пропуск промежуточных мыслей и предложений, как и в русском. В немногих рукописях, впрочем, выражено стремление при помощи исправлений несколько иначе изложить эту мысль, именно через прибавку после «говорят уста» слов или «доброе» (ἀγαθά), или «худое» (mala). Таким образом: «ибо от избытка сердца говорят уста доброе» (худое). Спаситель называет фарисеев «порождениями ехидниными», как Иоанн Креститель (Мф 3.7) и «по причинам, там указанным». Евфимий Зигавин перефразирует эту речь так: не удивительно, если вы произносите на это (на Мои действия) хулу, потому что вы, будучи злы, не можете говорить доброго. Затем Христос показывает «физиологически», почему они этого не могут.

35 (Ср. Лк 6.45).

Т.е. когда много в сердце добра, то и выносится доброе, а когда много зла, то злое.

36 Связь речи понятна. Фарисеи говорили праздные слова, высказывая хулу на Духа Святого. Не только за такие праздные слова, но и вообще за всякое праздное слово люди должны будут дать отчет в день суда. Возвышенное и высоконравственное учение. Буквально стих следует перевести так: «говорю же вам, что всякое слово праздное, которое говорят люди, воздадут о нем ответ в день суда».

37 Ближайший смысл этого выражения тот, что человек оправдывается или осуждается своими словами на обыкновенном человеческом суде. Но эта мысль возводится в принцип, и говорится вообще о том, что слова человека оправдывают или обвиняют его. Под судом и оправданием здесь понимаются обвинение или оправдание преимущественно на Страшном суде.

38 Слово «тогда» нельзя здесь принимать за точное указание времени. Весьма возможно, что сказанное в данном и следующихстихах было в другое время и по другому, хотя и неизвестному, поводу. Во всяком случае нужно допустить, что теперь говорили с Христом другие люди, а не те, которые обвиняли Его в связи с диаволом (стих 24). Это видно и из Лк 11.16, который говорит о «других» людях, «искушавших» Его и просивших знамения. По поводу этой просьбы книжников и фарисеев Златоуст замечает: «Когда они грубо (τραχέως) предлагали Ему вопросы и поносили Его, Он отвечал им кротко, а когда стали льстить Ему, Он обращается к ним со всей строгостью и изрекает против них слова поносные, показывая тем, что Он выше и той и другой страсти и что как тогда они не могли рассердить Его, так теперь своей лестью не могут смягчить Его».

39 (Ср. Лк 11.29).

«Род лукавый» лучше бы перевести «злой, полный зла». Прелюбодейным называется этот род Спасителем потому, что вообще в Ветхом Завете уклонение от истинной религии и истинного богопочтения считалось прелюбодеянием (Иер 3.8-9, Иер 5.7, Иер 13.27; Иез 16.1). Но, с другой стороны, это выражение можно, кажется, поставить в связь и с другими выражениями Спасителя о Содоме и Гоморре (Мф 11.22-24) и понимать изреченное так, что современное Христу поколение было развратно. Оба явления, идолопоклонство и половой разврат, часто поставляются в связь одно с другим и понятны из наших сведений о языческой жизни. Этому поколению не будет дано теперь знамения. Морисон думает, что здесь чрезвычайно сжатое выражение, в которое намеренно внесен элемент неопределенности и таинственности. Полнее содержание этой речи Спасителя можно изложить так: «Никакого знамения, ради удовлетворения любопытства, вовсе не будет дано этому поколению. Знамение не принесет ни ему, ни кому бы то ни было никакой пользы. Ненависть злого поколения ко Мне не прекратится. Оно отвергнет Меня. Однако оно не сделает напрасной Мою миссию. Когда оно предаст Меня смерти, Я дам ему знамение гораздо более удивительное, чем те любопытные вещи, которых оно ожидает от Меня. Я дам ему знамение Ионы пророка». Спаситель хочет дать иудеямзнамение не небесное, а земное, и притом знамение в сердце земли. Это, однако, не значило, что Христос до совершения этого знамения не будет творить никаких чудес и никаких знамений. Они не казались знамениями неверовавшим в Него иудеям. Указываемое знамение будет дано специально им и вообще всем неверующим.

40 (Ср. Лк 11.30).

Речь здесь, очевидно, образная. Вопрос может возникать только о том, почему здесь Спаситель говорил образами, а не выразился просто: Сын Человеческий будет погребен и останется в земле три дня и три ночи. Но подобные же образы употребляются и в других местах (см. Ин 2.19, Ин 3.14 и др.).

41 (Ср. Лк 11.32).

У Луки (Лк 11.31-32) стихи изложены в обратном порядке по сравнению с Матфеем, т. е. сначала говорится о южной царице, а потом о ниневитянах. О последних рассказывается в той же книге пророка Ионы. Речь Христа можно назвать весьма кратким и сжатым изложением всей этой книги. Смысл понятен. Ниневитяне после проповеди Ионы покаялись, книжники и фарисеи – нет, хотя и Сам Христос, и Его проповедь были выше Ионы и его проповеди. Это последнее, как кажется, несколько прикровенно выражается в словах: «и вот, здесь больше Ионы». Πλεῖον вполне соответствует латинскому plus quam, и так же, как последнее, употребляется в среднем роде. Покаявшиеся ниневитяне «восстанут» (здесь можно перевести «воскреснут», хотя в Новом Завете ἀνιστάναι и не всегда указывает на воскресение), все равно физически или духовно, и как бы в награду за свое покаяние сделаются судьями современного Христу, не приносившего покаяния, поколения.

42 (Ср. Лк 11.31).

Вместо «на суд с родом сим» – у Луки «с мужами рода сего» (в русской Библии – с людьми); и далее вместо «его» соответствующее «их». В остальном у Матфея речь буквально сходна с речью Луки. В словах Спасителя очевидная ссылка на историю, рассказанную в 3Цар 10.1-13; 2Пар 9.1-12. О «мудрости» Соломона упоминается в том и другом рассказах. Краткость рассказа у евангелистов не позволяет судить, на книгу ли Царств, или Паралипоменон ссылается здесь Спаситель, или же на обе эти книги. Рассказывая о том же, о чем сообщается в книгах Царств и Паралипоменон, Иосиф Флавий («Иудейские древности», VIII, 6, 5), называет эту южную царицу царицей τῆς Αἰγύπτου καὶ τῆς Αἰθιοπίας τότε βασιλεύουσαν γυναῖκα, т. е. Мероэ (царицы которой обыкновенно назывались Кандакиями (Plinius, Historia naturalis, VI, 29). Абиссинское предание, согласно с этим рассказом, называет ее Македа и предполагает, что она приняла иудейскую веру в Иерусалиме. Арабы со своей стороны также высказывают на нее претензии, называя ее Валкис (Коран, сура 27 [в этой суре среди прочего речь идет о Соломоне и царице Савской, однако последняя не называется по имени. – Прим. ред.]). Этот последний взгляд, вероятно, ближе к истине. Саба была трактом в счастливой Аравии, недалеко от Красного моря и от настоящего Адена (см. Plinius, Historia naturalis, VI, 23), изобиловала ароматами, золотом и драгоценными камнями. Велльгаузен замечает, что это – первый случай приложения названия Иемен (= юг = νότος) к юго-западной Аравии.

43 - 45 (Ср. Лк 11.24-26).

У Луки этот раздел почти буквально сходен с речью Матфея, за исключением немногих слов. Нужно думать, что Христос, говоря так, образно приспособляется к понятиям времени, по которым нечистые духи были олицетворением разных зол, духовных и вещественных.

46 (Ср. Мк 3.31; Лк 8.19).

Так как родственники Христа по плоти не имели возможности лично приблизиться к Нему, то об этом возвестили Ему через посланного (кого – неизвестно), чтобы позвать Его. Так по словам Марка и Луки. У Матфея и Марка рассказ следует после обличительной речи по поводу хулы на ДухаСвятого. Связь этого стиха у различных евангелистов различна, но заметку Матфея έτι αὐτοῦ λαλοῦντος можно считать здесь за точное обозначение времени, соответствующее показаниям и Марка.

47 - 48 (Ср. Мк 3.33).

Спаситель здесь выразил мысль, что духовное родство с людьми, слушающими и воспринимающими Его учение, в Его глазах было выше, чем плотское (ср. Лк 2.49).

49 (Ср. Мк 3.34; Лк 8.21).

У Марка говорится, что Иисус Христос оглядел кругом сидевших и в это время сказал и пр. Слова Спасителя здесь служат некоторым разъяснением и подтверждением слов предыдущего стиха, и смысл их одинаков.

50 (Ср. Мк 3.35 – почти одинаково).

Спаситель хотя и вводит здесь в Свой ответ добавочный термин ἀδελφ , но не упоминает об отце (земном), о котором Он нигде в Своих речах не говорит. Это согласно с показаниями евангелистов Матфея и Луки о Его безмужном рождении.

Едва ли можно выводить отсюда, что упоминание о матери и рядом с нею о брате и сестре служит подтверждением мнения, что братья Спасителя были родными Его братьями. Все три термина – «брат», «сестра» и «матерь» – употреблены здесь, очевидно, в духовном смысле.