Если принять во внимание яркость подробностей в изображении автором своего состояния при открывшихся настроениях в Иерусалима и постигнувших бедствиях, которые угрожали писателю, и то, что все эти гонения направлялись против личности писателя псалма, то таким автором нужно считать Давида; против него велись гонения и никто лучше его не мог знать его душевного состояния в данном положении, да и все волнения в Иерусалиме, о которых говорит псалом, совпадают с известными и описанными в исторических книгах событиями из жизни Давида.

Написан псалом во время гонения Давида от Авессалома, когда уже изменил ему Ахитофел. (14-15 ст.) и когда он приготовился бежать из Иерусалима (7-9).

Господи! Услышь мою молитву и помоги мне, притесняемому от нечестивого (2-4). Я потерял мужество и готов бежать в пустыню (5-9). Расстрой союз и сплоченность врагов, завладевших городом и вносящих в него злодеяние и коварство (10-12). Моим врагом сделался друг мой (13-15). Накажи их, Господи. Я буду взывать к Тебе постоянно (16-18). Господь спасет меня и погубит моих врагов за их постоянство в коварстве и злодеяниях (19-22). Праведника Господь спасет, а врагов его низложит (23-24).

4 стих знакомит с причиной "печали и смятения" Давида, т. е. удрученного состояния его духа. Это - неприязненное отношение к нему его противников и те нестроения в общественной жизни, которые уже ярко обнаружились во время господственного положения его врагов в Иерусалиме.

Враги Давида не только говорили против него ("голос врага"), но переходили и к неприязненным против него действиям ("в гневе враждуют" - обнаруживают неприязнь действиями). Так, напр., они "возводят на Давида беззаконие", т. е. обвинения в нарушении им закона. О таких нарушениях говорили те клеветы, которые распространял в народе Авессалом об отце, как дурном, несправедливом и нерадивом его правителе.

5 - 9 Возмущение жителей и недовольство Давидом приняло уже такие размеры, что последний желал с быстротою голубя уйти в пустыню, чтобы успокоиться от постоянно гнетущих его ожиданий грубого нападения со стороны врагов. Сравнение с голубем, самой быстрой из птиц по своему полету, указывает на степень опасности, которой подвергался Давид. Он ждал "вихря и бури", т. е. взрыва возмущения, которое уже было хорошо подготовлено.

10 Сила врагов, а отсюда и степень опасности для Давида, зависела от их сплоченности, почему Давид и молит Господа "расстроить врагов". Молит и о том, чтобы Господь поселил в них несогласие и раздор, и чтобы сделал бесплодными их усилия для достижения цели своих злых желаний (гибели Давида), как бесплодна была попытка послепотопных людей, за смешением их языков, докончить Вавилонскую башню ("раздели языки их"). Враги заслуживают такой гибели. Давид уже видит, как временное преобладание их в Иерусалиме сопровождалось развитием "насилий и распрей" в городе, т. е. раздоров, какие они внесли в жизнь,

11 - 12 Более частное указание господствовавших в то время настроений в жизни Давид указывает в словах: "злодеяние и бедствие, обман и коварство" посреди его города.

Под злодеянием нужно разуметь общее указание на самоуправство врагов Давида, проявлявшееся в грубом нарушении закона Моисеева, с которым должно было сообразоваться всякое распоряжение и управление; "бедствие" - страдание, которое указывает как на беззащитность каждого ищущего правды, так и на то, что враги Давида преследовали личную выгоду, не справляясь с тем, будет ли через это тяжело другим, или нет. "Обман" - взяточничество, коварство, ласкательство, лицеприятие. На стенах, равно как и на площадях и в воротах города обыкновенно производилось у евреев, как и у всех восточных народов, судебное разбирательство и обсуждение дел общественных: таким образом, как в общественных, так и в судебных делах тогда царили в Иерусалиме произвол и самоуправство.

13 - 15 Эти общественные настроения тяжело отзывались на Давиде, всю жизнь ратовавшем за возможное ее упорядочение и видевшем теперь разрушение своих преобразований. Но не в этом одном заключалась особенная туга, душевная тяжесть: если бы только Давид встречал обиды и заносчивые речи от своих врагов, то мог бы снести их или удалиться, но страдания Давида обширнее и глубже: он встретил измену в самом близком и доверенном лице, на которого, как и на всех врагов своих, он молит Бога наслать наказание (16 ст.). - "Но ты, который был для меня тоже, что я", т. е. доверенный, от которого Давид ничего не скрывал; "друг мой и близкий" - на которого Давид привык полагаться и от которого ничего не таил ("разделил искренние беседы"); "ходили вместе в дом Божий", т. е. единение и близость Давида с этим лицом выражались и в одинаковой религиозной настроенности их, почему они вместе ходили в храм Божий. Под таким человеком нельзя не разгадать Ахитофела, близкого друга Давида, но потом его предателя.

16 "Да найдет на них смерть; да сойдут они живыми в ад" - пусть Господь поразит их смертью и живыми низложит в ад, т. е. не достигшими естественного конца жизни, преждевременно погибшими, так как они не только правят лукаво (см. 11 и 12 ст. ), но и в семейной жизни ("в жилищах их") у них царит тот же обман. Скорая гибель таких людей, вполне испорченных и зловредных, вполне желательна.

17 - 19 Так как даже близкий друг изменил Давиду, то последний может искать помощи только у Бога, почему и обещает постоянно взывать к Нему как утром, так и в полдень, и вечером. В этой троекратной молитве видят указание на то, что Давид и в изгнании продолжал точно соблюдать обычаи троекратной молитвы пред храмом, которая требовалась от всякого благочестивого еврея.

20 Давид уверен, что его молитва к Богу о гибели врагов будет услышана, так как в них "нет перемены" как в их поведении, так и мыслях нет благоговения пред Богом, страха от сознания ответственности пред Ним за свои худые дела, а потому и не может быть им снисхождения.

21 Враги Давида изображаются по этому стиху насильниками над мирным населением Иерусалима. С еврейского же точнее нужно этот стих относить к Ахитофелу. Точный перевод был бы такой: "он налагает руку на тех, которые были с ним в мире", т. е. на Давида и преданных ему лиц.

22 Грозный суд Божий враги Давида заслужили своими поступками, своим злым настроением: они говорят льстиво, с ложным сочувствием ("уста их мягче масла"), а на душе - зло; слова их нежны, но говорятся для того, чтобы введением в обман доверившегося человека зло погубить его ("они суть обнаженные мечи"). Такое коварство испытал Давид на себе от своих ложных друзей и тоже он видел упрочивающимся и в общественной жизни. С евр. текста этот стих относится к Ахитофелу: "его уста мягче масла, но в сердце брань".

23 - 24 Давид ободряет себя самого и, вместе с тем, всякого невинно страдающего и преследуемого - надеждой на Бога, Который "никогда не даст поколебаться праведнику", не допустит, чтобы праведник сделался предметом посмеяния, позорных речей, которые бы переходили из поколения в поколение, но всегда защитит, не допустит до гибели. Врагов и гонителей праведников Господь низложит в "ров погибели", т. е. в ров, который обыкновенно выкапывался глубоко в земле в виде кувшина, с сравнительно узким горлышком, куда низвергали преступников и выхода откуда уже не могло и быть, т. е. Господь безвозвратно погубит их. Все вообще "кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих", - все восставшие на Давида, жаждавшие произвести государственный переворот даже и насилием, с пролитием крови (здесь разумеется Ахитофел, Авессалом и его друзья, не гнушавшиеся и не боявшиеся даже междоусобной распри) и действовавшие обманами, как и действительно действовал Авессалом, склоняя к себе народные симпатии распространением ложных сведений о Давиде, не переживут и половины назначенной им жизни. Последнее буквально исполнилось на Авессаломе, погибшем в цветущем возрасте.

Псалмы 53 и 54 употребляются при богослужении в составе 6-го часа, воспоминающего распятие Христа, когда его враги в своей вражде ко Христу "не предложиша Бога пред собою" (Пс 53.5 ст.) и когда близкий к Нему человек (Иуда) оказался предателем (Пс 54.14-15). Напоминанием об этом церковь предостерегает верующих не уподобляться этим врагам, а с искренней верой и чистотой сердца приступить к слушанию и участию в совершении Великой Жертвы Христовой.